Адвокат Зверя

Мужчина дернул углом рта и откинулся головой на подушку.

— Что ж, даже не буду предполагать кто твоя мама. В моей жизни был период, которым можно хвастаться только в мужском сообществе, а не при такой юной мисс. Так что определить твою мать я не смогу, даже будь у меня силы копаться в памяти пару недель.

Он закашлялся на последних словах. Говорить ему было трудно.

— Я — Мари Ерок, дочь Орнеллы Ерок.

Он произнес еле слышное «Оо» и уже более внимательно посмотрел на меня.

— И как ты меня вычислила, маленькая умница? Ори поклялась, что никогда больше не произнесет моего имени.

Я подняла руку над кроватью и резко выпустила из пальцев Лезвия. Острые, тонкие и длинные в человеческой трансформации, но безусловно устрашающие, они блеснули, удивительно гармонично вписавшись в холодное больничное окружение.

Шакир завороженно коснулся ближайшего Лезвия сухим пальцем.

И вдруг широко улыбнулся.

— Дочь.

Он мелко задрожал, и я поняла, что это он смеется.

— Недаром Драго опасался, что, если просто убьет меня, ничего не получит, — еле выговорил он сквозь смех.

Он снова закашлялся, уже тяжелее.

За стеной загрохотали шаги, дверь резко распахнулась, явив государственного следователя, главу сыска Лоусона, главу следствия Конклава и просто хорошего человека.

Во всяком случае он сначала внимательно осмотрел углы, затем поправил тяжелый, увешанный сумками и артефактами пояс, явно остановил себя, чтобы не заглянуть под кровать, и только потом приветственно заявил:

— Рад видеть, уважаемые подозрительные личности, особенно интересные инквизитору. Я не вовремя?

Я заулыбалась."

"— И мы вам рады, мистер Дудль. Вы всегда вовремя, а в прошлый раз особенно удачно ворвались, долгих вам лет здоровья.

— Да, если бы не мое решение освободить задержанных и не пара весомых аргументов для Рольфа, — следователь сделал выпад артефактом и мечтательно прищурился, — преступник бы ушел от наказания. Кстати. Мистеру Шакиру, по словам врачей, намного лучше, и закрытое заседание Конклава хотело бы выслушать его показания.