Охота на ведьм

О том, что нам не удастся спокойно жить, или что-то в этом роде. Я думала, что он это просто так говорит, а может быть, и нет.

Пальцы Тенгеля впились в плечо девочки:

— Милостивый Боже! Что же нам делать?

— Продолжим нашу работу, вот и все. Я попробую пробудить в нем самые лучшие его качества. Не бойся, — улыбнулась она. — Я знаю свое место.

— Вот и хорошо. Сделай, что сможешь.

Она наклонила голову:

— Я сделаю все, что в моих силах. Я же добрая девочка, и ты это знаешь.

— Знаю. Ты очень способная. Уверен, все будет хорошо.

Наступило время расставания. Йохан оделся в простое коричневое пальто.

Младшие дети обняли его на прощание. Он до сих пор чувствовал их руки у себя на шее. А фру Силье дала с собой корзинку с едой и теплой одеждой. Со слезами на глазах она пожелала ему всего самого хорошего.

Герр Тенгель протянул на прощанье свою сильную руку. Его удивленные глаза смотрели на Йохана открыто и доверительно.

— Не забудьте принимать лекарства. И помните, что вы, герр Йохан, от природы человек слабый, подверженный заболеваниям.

— Я тоже рад, — пробормотал он. Ему было трудно найти нужные слова. — Примите мою искреннюю благодарность за… уход.

Герр Тенгель протянул ему небольшую шкатулку из серебра.

— Возьмите ее и носите всегда при себе. Это амулет, он защитит вас от злых сил. Это вам от ведьмы, — засмеялся Тенгель. — Каких только ужасов там нет. Но я не верю.

Поколебавшись немного, Йохан принял подарок.

Парень почувствовал на себе взгляд Суль. Глаза призывно блестели, словно просили его о чем-то. Эти чудные зеленые глаза…

Суль порывисто обняла его, обвив руки вокруг шеи. Совсем еще ребенок. Он тоже обнял ее, может, немного крепче, чем следовало. На глазах у Йохана появились слезы.

Суль в последний раз взглянула на него. Глаза были грустные-грустные, полные безграничной скорби.

Быстро попрощавшись, сел в двуколку. Кучер Гростенсхольма довез его до городской черты.

Герр Йохан не пошел сразу в Акерсхюс. Подождал, пока не скроется из виду двуколка. Потом зашел в ближайший трактир, там попросил бумагу и ручку и, отхлебывая из бокала с вином, решил заполнить протокол. Руки горели.

Он долго сидел так и думал. В груди начинало болеть все сильнее.