Адольфус Типс и её невероятная история

Даже не видно, где были клумбы и грядки в огороде. В зерновой амбар, похоже, угодил снаряд, потому что от него осталась только куча камней.

Мы с Барри пошли прогуляться по ферме. Куда ни посмотришь, везде крапива и щавель с нас высотой. Кажется, только дедушка по-настоящему счастлив, что вернулся домой."

"– Ничего-ничего, – сказал он вечером, когда мы сидели за кухонным столом и уныло молчали, – как только приведём завтра скотину, всё оживёт, вот увидите. Скоро мы тут всё наладим, как новенькое будет, и глазом моргнуть не успеете.

Надеюсь, он прав. По крайней мере, я снова в собственной комнате, пусть пока не чувствую, что она моя. Всё, что у меня осталось, это кровать, стул и лампа. И здесь воняет, весь дом воняет.

P. S. Поверить не могу! Я только что закончила писать дневник и потянулась погасить лампу и вдруг заметила на стене у окна надпись карандашом. Вот что там говорилось:

10 января 1944 г. Гарри и Ади были здесь и искали Типс.

Я перечитывала это снова и снова и не могла перестать плакать, но не понимала, от счастья или от горя. И от того, и от другого. Я никому об этом не расскажу, сегодня уж точно. Эти слова были написаны для меня, так что я подержу их в себе. Остальным расскажу утром. Мне приходится снова и снова смотреть на надпись, чтобы поверить, что это всё взаправду.

Пятница, 6 октября 1944 г.

Грандиозно! Грандиозно! Я чувствую себя просто грандиозно, потому что случилось чуть ли не самое лучшее, что только могло, и прямо за завтраком.

Я не сразу поняла, где я, когда проснулась сегодня. Окно было не там. Я лежала в постели и пыталась разобраться во всём этом. И тут увидела надпись на стене. Тогда я всё вспомнила. Я же дома! Я выпрыгнула из кровати и созвала всех к себе в комнату, чтобы показать им послание, которое оставили Ади и Гарри. Конечно же, я сказала, что вот только что его обнаружила. Дедушки не было, он уже ушёл к дяде Джорджу доить коров.

В общем, мы мыли посуду, когда открылась задняя дверь, как будто сама собой, и вошла она, мяукая и мурлыча одновременно, забралась под стол и стала тереться о ножки стульев, так что аж хвост дрожал от удовольствия.