Адольфус Типс и её невероятная история

Дядя Джордж ответил: «Они тут все мои, Лил». (Лучше бы он не называл меня Лил, так меня зовут только мама с папой.) Он сказал это в шутку, но на самом деле так и думает, я уверена. Наверное, дядя Джордж ведёт себя с нами чуть-чуть заносчиво, потому что он мамин старший брат. Он всё повторяет, что папе не надо было уходить на войну и оставлять маму одну-одинёшеньку. Я тоже так думаю, но мне не нравится, когда это говорит дядя Джордж. И вообще-то она не одна. У неё есть дедушка, и я тоже.

Мама говорит, мне надо быть с ним очень терпеливой, потому что дядя Джордж холостяк, то есть всю жизнь прожил сам по себе, и оттого он такой неряшливый и не особенно умеет ладить с людьми.

Я уже скучаю по своей комнате. Моя спальня здесь не только холодная, но и очень маленькая, немного похожая на чулан – и этот чулан мне приходится делить с мамой. Барри живёт с дедушкой. Только так и получилось всех нас разместить. У нас с мамой и кровать одна на двоих, но это мне даже нравится. Мы будем спать в обнимку. Она меня согреет! Стола у меня тоже нет, поэтому я пишу, сидя на кровати и держа дневник на коленях.

Если бы Типс была здесь, со мной.

Барри счастливей прежнего, потому что теперь можно работать с двумя фермерами и двумя тракторами. Но самое удивительное, что дедушка тоже рад. Я думала, он сильно расстроится, когда мы уедем из дома. Я была рядом, когда он запирал дверь и клал ключ в карман жилета. Он постоял несколько минут, задрав голову и глядя на дом, и даже попытался улыбнуться.