Адъютант палача 3

К сожалению, наша страна славится неумением использовать колоссальный потенциал собственного народа. Почему не начать исправлять ошибку? Хотя, мы давно собираем таланты по всей империи.

Тётя и Пётр слушают внимательно и, судя по всему, полностью поддерживают мою инициативу. По дороге домой я посетил московский приют для увечных воинов и пришёл в полный ужас. Это же какой-то концлагерь, а не богоугодное заведение. И об этом будет написано в моих газетах, несмотря на реакцию властей.

— Есть ещё огромное количество пострадавших, о которых не принято вспоминать — семьи погибших и увечных.

Люди получают мизерные пенсии и вынуждены влачить жалкое существование. Им мы тоже окажем помощь, привлекая как можно больше союзников из промышленников, купцов и части аристократии. Надо дать возможность выходцам из таких семей получить работу, а самым толковым нормальное образование. Процесс будет долгим и трудным. Но если мы поможем даже десятой части нуждающихся, то это станет огромным достижением. И главное — нам необходимо сломать существующее отношение к данной проблеме в обществе. Это даже большая необходимость, нежели прямая помощь людям. Заодно, государство и чиновники вынуждены будут реагировать на возмущение, которое обязательно возникнет. Придётся опять конфликтовать с бюрократами, но при наличии сильных союзников мы победим. Нельзя безразлично относиться к проблемам людей, которые пострадали на службе России.

Глава 21

Не таким я себе представлял 1878 год. А ведь для России всё начиналось просто изумительно, да и мои дела радовали.

Страна была буквально на подъёме, и большая часть общества с оптимизмом смотрела в будущее. И оснований для этого хватало.

После окончания Римской мирной конференции, осенью 1877 года даже самые оголтелые «ястребы» признали, что империя одержала дипломатическую победу. Она тем приятнее, что сначала мы наголову разбили врага на поле боя. Думаю, не зря пресса начала с восторгом сравнивать нынешнюю ситуацию с Парижским мирным договором, венчавшим победу над Наполеоном.

Я придерживаюсь иного мнения и считаю нынешний успех гораздо более весомым, нежели победа Шестой антифранцузской коалиции. Во-первых, Россия самостоятельно разгромила достаточно сильного врага и показала Европе свою силу. Во-вторых, надо учитывать внутренний психологический момент, ибо больше никто не вспоминает о поражении в Крымской войне. А в-третьих, империя настояла на своём и не позволила кому-то помешать нам воспользоваться победой.