Адептка второго плана

Но решила, что не стоит кусать руку, тебя держащую… Пока оная тебя не опустит на землю! Чтобы не упасть…

– Поясни, – потребовала я.

– Когда ты объясняла про свои сокращения. Я специально проверил все распространенные языки континента. Ни в одном не было таких слов, какие ты использовала для обозначения. И еще были моменты…

– Ну знаешь! – возмутилась я наблюдательностью одного инистого.

– Знаю, но увы, слишком мало. О тебе… И потому спрошу прямо, Кимерина Бросвир или кем бы ты ни являлась: хочешь ли быть со мной? Не из сострадания или по иной причине.

– Почему ты молчал до этого? – вырвалось у меня. – Я уже было решила, что безразлична тебе! Тогда, в карете, ты ни словом, ни взглядом… И когда нес меня после проклятия в лазарет…

– Я не мог. Как твой преподаватель, я не имел права на чувства.

«Поэтому сначала решил уволиться, а потом узнать, отвечает ли девушка взаимностью?!» – мысленно возмущенно вопросила я.

М-да… Мне достался очень благородный дракон. Видимо, за все те хитрости и уловки маркетинга, которые я использовала в прошлой, Тамариной жизни.

Но огорчилась ли я по этому поводу? Ни разу! Тем более, что-то мне подсказывало: на поле боя Инистый был иным. Иначе бы не выжил. И не победил. Много раз победил.

– Зато теперь я могу сделать то, что так давно хотел… Едва ли не с нашей первой встречи, – выдохнул мне в губы инистый и… поцеловал! Сам!

Его губы нашли мои и накрыли… Горячо.

Мои пальцы вцепились в светлые волосы – мокрые, колючие, пахнущие ветром и мужскими благовониями – чуть потянули и… Дир издал низкий, глухой рык. И от этого звука по моему телу пробежала дрожь предвкушения – острая, как удар тока.

Мужской язык скользнул по моим зубам. Наглый и требовательный. И я сдалась его натиску, позволив проникнуть глубже…

Воздух уже давно закончился, но мы не могли оторваться друг от друга, ловя пульс друг друга.

Не было ничего, кроме вкуса губ, запаха кожи, мокрой ткани под нашими пальцами, которая сейчас казалась такой лишней…

– Дир… – выдохнула я, понимая: еще немного – и вовсе перестану соображать, и впилась ногтями в его шею.