Адаптация к взрослой жизни

Едва мы свернули за угол дома в огород, как Вера извергла из себя мощный поток рвоты, который показался мне бесконечным. Я придерживал на весу её хрупкое тело, а она содрогалась в спазмах, избавляясь от принятого яда. Мне казалось, что она растает у меня в руках как снегурочка, превратившись в место воды в ужасное месиво. Когда все закончилось, Вера сказала:

- Пошли назад. Я умоюсь, а ты прихватишь матрас с подушками и одеялами. Нам с тобой, походу, придется во флигеле на полу спать.

- Вера, зачем ты так? Это же опасно.

У алкоголя есть смертельная доза. Хрен его знает, что там на Мичуринской бадяжат.Так можно погибнуть!

- Забей, это старый семейный секрет, как пить не пьянея, со мной ничего не будет – отмахнулась Вера. – Лучше я проглочу это чем девочки. Мне нужно защитить и сохранить наше «райское племя». А то если нас с квартиры попрут, нам всем очень тяжко придется и вместе мы быть не сможем.

Мы сделали все задуманное и через пятнадцать минут уже укладывались спать во флигеле. Витька сдвинул кровати вместе и теперь спал там вместе с четырьмя девушками, а нам с Верой досталась узкая полоска пола у стены.

Я застелил матрас, и мы замотались вместе в общий кокон из двух одеял. Моя голова торчала наружу и располагалась на подушке, а Вера уютно устроилась внутри кокона, положив мне голову на грудь.

- Я только одного опасаюсь, - прошептала она, зевая, – что завтра этот цирк продолжится, и тут номер с состязанием уже не пройдет, придется что-то другое придумывать.

- Давай решать проблемы по мере их поступления.

Утро вечера мудренее, спи, лучезарная, я надеюсь, все образуется.

Вера улыбнулась и, чмокнув меня в небритый подбородок, закрыла глаза.

Глава 28 (28.12.18)

От заката до рассвета

Ночью я спал плохо. Было холодно и тревожно. Вера буквально забралась на меня сверху и свернулась как кошка, используя мое тело как грелку. Несмотря на всё своё изящество, весила она гораздо больше кошки, и спать мне, поэтому, было не слишком комфортно.

Вдобавок, после пива с самогоном болела голова и страшно хотелось пить, но я не смел пошевелится, боясь потревожить Веру, которая прижалась к моей груди и что-то тихонько бормотала во сне.

Я старался разобрать слова, но кроме «нет» и какого-то свистящего «сс-сс» ничего не понял.

К утру ситуация стала совсем невыносимой, и прозвучавший без пятнадцати семь писк будильника был для меня как крик петуха, разгоняющий мрак и ужас прошедшей ночи.

На сдвинутых кроватях зашевелилось, просыпаясь, наше «племя».