Адаптация к взрослой жизни

Беспокоить ее не хотелось, и я стал искать способ аккуратно перевернуться на бок, подложить ей что-нибудь под голову и спокойно встать. В следующую секунду я обнаружил, что одет в одну только футболку, а трусы и джинсы куда-то исчезли. Под спиной было смятое одеяло, а вот ноги лежали на голом полу, что и стало причиной пробуждения. Я продолжил аккуратно ощупывать окрестность в поисках пропавших предметов одежды. Рука скользнула по нежному плечу Светы, а в следующую секунду я почувствовал под пальцами изящную округлость обнаженной груди.

В голове мгновенно пронеслись приятные подробности прошедшего вечера. Но сейчас они уже не казались столь волнующе прекрасными, как несколько часов назад. Я снова попытался привстать, но в этот раз Света с ворчанием приобняла меня за бедра, как плюшевого мишку, блокируя попытки оставить ее одну.

В эту секунду надо мной что-то зашуршало, я протянул руку и, ощупав поверхность, понял, что лежу головой возле чьей-то кровати, а хозяйка на ней ворочается и, видимо, собирается встать.

«Вот сейчас мне на лицо наступит, и будет совсем хорошо», ‒ подумал я, но продолжение оказалось куда хуже. Девушка на кровати снова зашевелилась, затем закашлялась и, свесив голову с кровати, обрушила на пол поток рвоты. Струя полупереваренной пищи с шампанским и желудочным соком ударила рядом с моим лицом. Брызги широко разлетелись вокруг, попадая в глаза, на волосы, в рот. Отдельные долетали до Светы, пачкая и ей лицо, волосы, грудь. Через секунду я подскочил как ошпаренный и замер, парализованный нелепостью ситуации. Света от неожиданности ударилась об пол головой, тоже вскочила и стала шарить по стене в поисках выключателя. В следующее мгновение вспыхнул свет и немая сцена предстала во всем своем великолепии.

У стены стояла совершенно голая Света, даже не пытаясь прикрыть изящно-кучерявый треугольник. На ее лице были отчетливо видны желто-зеленые брызги, напоминавшие крупные веснушки. Настя лежала на краю кровати, опустив голову к полу, приступы рвоты у нее чередовались с глубоким, тяжелым кашлем.

На противоположной кровати сидела, кутаясь в одеяло, Саша и щурилась от яркого света. Посреди комнаты, в луже рвоты, стоял я, в одной футболке, еще сильнее забрызганный Настей. На полу валялось скомканное одеяло, мои джинсы, Светина ночнушка и последняя бутылка из-под шампанского. Настя резко перевернулась на спину и попыталась накрыться одеялом с головой, но приступ рвоты поразил ее с новой силой, и она закашлялась, едва не захлебнувшись.