Адаптация

И хотя от его взгляда меня то и дело окатывало тем предвкушением, которое сулит довольно близкое знакомство с симпатичным молодым человеком, мне нельзя его трогать, а он трогать меня всё же не собирается. Честно говоря, больше похоже, что он собирается на кого-то охотиться, в прямом смысле этого слова, то есть догнать, придушить и съесть.

И всё равно – мои инстинкты твердили, что он думает совсем о другом.

Потом мне, как это ни пошло звучит, захотелось застонать, закричать, сделать хоть что-нибудь, чтобы он или решился, или не дразнил меня своим видом! Это свинство, между прочим.

- Парфен, - наконец, выдавила я и сама услышала в своём голосе укор вселенской скорби.

Он мгновенно отпрыгнул в сторону, а потом резко поднялся на ноги. Его грудь высоко поднималась, и теперь он смотрел на меня по-другому, вполне трезвым взглядом. Фиолетовые мазки света подтвердили, что его мышцы полностью расслабились.

Очнулся.

Стало досадно, и я даже немного разозлилась.

- Что ты делаешь? – спросила я.

Просто поразительно, каким разочарованием меня окатило, когда стало понятно, что Парфен не собирается ко мне прикасаться, теперь уж точно.

Не знаю, когда он вернулся с купания, но на нем была новая футболка, отличающаяся от старой только отсутствием дырок, и, видимо, новые перчатки, которые он уже отряхивал от мусора, приставшего во время, пока он упирался руками в землю прямо возле моего тела.

- Извини, - шёпотом сказал он.

- За что?

Знаю я, за что! А слабо признаться?

Ага, а теперь будем делать вид, что не расслышали вопроса. Парфен молча ушёл к своему мешку, устроился в нём, повернулся ко мне спиной и собрался спать.

Не помню ни одного момента из своих прошлых туристических ночёвок, когда бы мне хотелось забраться в чужой спальный мешок. А сейчас хотелось, так сильно, что меня даже потряхивало.