А жизнь была совсем хорошая

– А куда мне со всем этим? – удивился он. – В какие двери? Да и таких, как я, – вагон с тележкой, не меньше!

– Кретин! – завопил Мишка, и все обернулись. – «Вагон»! Нет, ты точно кретин. – Закурил, откинулся в кресле и с прищуром посмотрел на него. – Ну и правильно, Дрюня. Что писал – правильно. Что в двери не колотился. В ноги не кланялся. Молодец! Вот судьба и постучалась. В моем, так сказать, не самом прекрасном, обличье.

Марина

Валерочку после болезни вытащили, а вот работать он больше не мог.

И Юлька переехала к Марине. Наверное, только спустя год они попривыкли друг к другу и стали друг с другом нежнее и терпеливее. Марина видела – дочка ее прощает. Каждый день. Словно отпускает свои обиды и боль. Марина перешла на новую работу, пахала как проклятая, теперь она отвечала за двоих. Да еще и маме с Валерочкой старалась помочь – лекарства, продукты.

У Юльки – репетиторы. Совсем не тянула точные науки. О себе Марина не думала – жизнь идет, и ладно. Утром в ванной, перед работой, внимательно разглядывала себя в зеркало. Ничего хорошего! Усталая, немолодая тетка с потухшими глазами. Резкие морщины, приличная седина. Первые болячки. Да что бога гневить! Ноги носят – и на том спасибо.

А про личную жизнь… да не надо, честное слово! Просто потому, что совсем нету сил. На всю эту «личную жизнь».

Прошло, а она его не заметила…

Валерочку, того, кто стал ей настоящим отцом и истинным другом, похоронили в двухтысячном. Весь мир веселился и готовился к Миллениуму – так называлась смена тысячелетий. У всех праздник, а у них горе. Да такое необъятное… Только бы выстоять, выжить.

Правда, мама спрашивала:

– А для чего?

И ответа у Марины не было.

Марина

Марина Геннадьевна Хлынова (по второму мужу) собиралась на дачу.

Человек военный и, как положено, точный, опозданий категорически не любил. Марина предполагала непременный скандал – ну, не скандал, конечно, а жесткую выволочку. Но – так получилось (у тебя всегда так получается!): сначала застряла в поликлинике, потом в магазине.