А жизнь была совсем хорошая

Что бога гневить! Всего было отпущено… А распорядиться не смог.

И кто виноват? Правильно, он.

Да и вообще – с ярмарки едем! С ярмарки!

* * *Чурилина он встретил на Смоленке при выходе из метро. Тот вылез из огромной блестящей машины – из тех, что обычно прут напролом. Точнее, выскочил. Купить сигареты в киоске. У киоска и столкнулись – нос к носу.

Чурилин стоял за ним.

Потом сказал:

– Я узнал тебя по голосу. Сразу узнал!

И вправду – сразу. Тронул за плечо.

– Андрюха! Субботин, ты?

Он оглянулся.

– Михель.

Отошли, закурили. Мишка болтал без умолку – своя кинокомпания, да, крут, брат, а куда деваться? Ржал в полный голос. Как обычно – на всю улицу.

На машину махнул рукой."

"– Ерунда, атрибут успешности, и только.

Рассказал, что женат третьим браком, жена, конечно, моложе на двадцать пять лет.

– Красотка, а ты как думал?

– Тоже атрибут успешности? – ухмыльнулся Андрей.

Мишка махнул рукой.

– Ну, ты же все понимаешь. Да нет, девка хорошая.

Пока он мялся, Михель схватил его за локоть и потащил к машине.

– В кабак, мой милый! В кабак! Сядем по-человечески, пожрем, выпьем бутылочку коньяку. Время обеда! Или ты не пьешь? – забеспокоился он.

Сели, поехали. Мишка трепался без передыху. Сели на Никитском в маленьком и уютном кабачке, где Михеля все, разумеется, знали.

Без выпендрежу заказали шашлык на ребрышках, овощи и армянского – пять звезд.

Мишка слушал его внимательно, подперев огромную кудлатую бошку здоровенной своей лапищей.

Вздыхал, кряхтел, ерзал на стуле и – не перебивал. Ни разу. Собеседник Михель всегда был замечательный. И время, и деньги, и статус его не испортили.

На второй бутылке спросил:

– Ну, а что-нибудь у тебя осталось? Из старого, например?

Он пожал плечами.

– И из старого, мама сохранила, спасибо ей. И из нового – тоже достаточно. – И, словно извиняясь и здорово смутившись, тихо прибавил: – Знаешь, Мишка, а я ведь и сейчас пишу.

Мишка хлопнул ручищей по столу – задрожали рюмки.

– И молчишь! Ну, ты, блин, ишак, Дрюня! Хороших же сценаристов – днем с огнем! Такая редкость, просто реликтовая. Ищем, бьемся, перекупаем. А ты – пытаюсь! Я все про тебя помню – и КАК ты писал в том числе. Сидишь как сыч в своей берлоге, кропаешь и ждешь, пока судьба в дверь постучится, – продолжал возмущаться он.