А в Ростове снова дожди

Она хотела еще что-то сказать, но вместо этого прикусила губу и исчезла за дверью прежде, чем он успел еще раз посмотреть в ее сторону."

"«Надо же, чай заваривать умеет, – подумал про себя Владимир. – Оказывается, не совсем безнадежна. Если разлучить ее с мамочкой, глядишь, еще и готовить начнет».

Видимо, Вика уже не так сильно злилась на него за душ и испорченное платье. Нашла в холодильнике ветчину, сыр и помидоры, в кухонном ящике обнаружила свежие булочки из местной пекарни. Сделала бутерброды, поставила в микроволновку, запечь сыр.

– О, а говорила, готовить не умеешь, – появившись в дверном проеме, усмехнулся Владимир.

– Я говорила, что пироги печь не умею, – обиженно поправила его она. – Ничего, что я без разрешения в твой холодильник залезла? Честно говоря, я очень есть хочу. Тебе сахар и лимон в чай класть?

– Только лимон. Без сахара.

Как будто и не ссорились вовсе. А главное – ведет себя так, будто это не она у него в гостях, а совсем наоборот.

Он фыркнул, сел за стол, подождал, когда она поставит перед ним бутерброды и сядет рядом.

– А куда ты дела платье? – тут же вспомнился ее испорченный наряд.

– На лоджии, сушится, – будто невзначай, указала на кухонное окно девушка. – И лифчик тоже. Не могу же я домой в твоей рубашке ехать. Я на другом конце города живу.

Он посмотрел на нее, такую милую и нежную, без косметики, и замер. Ангел, да и только. Ангел, который сидит перед ним в одной рубашке и черных ажурных трусиках, беспечно запихивая в очаровательный ротик горячий бутерброд.

– А дурацкое сообщение болельщице футбольного клуба «Ростов» зачем отправила?

– А ты не догадываешься?.. – в голубых глазах блеснула горечь.

– Вика! – с досадой всплеснул руками Владимир. – Мы же об этом уже говорили. Ты не можешь…

– Уверен?! – не дав ему договорить, заерзала на своем месте она. – Что я не могу?! У меня есть то же, что и у нее! Хочешь, разденусь, чтобы ты в этом убедился?

– Нет! – испуганно вскрикнул он. – Пожалуйста, не надо!

Ей стало так обидно, что на глаза навернулись слезы.

Она резко встала из-за стола и, не спуская с него глаз, расстегнула на рубашке две верхние пуговицы.

Он ощутил, как оживает его несправедливо обиженное в сообщениях Лане мужское достоинство, и судорожно сглотнул. Каким-то шестым чувством понял, что сегодня Вику от себя уже не отпустит.