А в Ростове снова дожди

"

"– Боже, Камо, и ты не принес нам ни одной штучки? – у отчима будто открылось второе дыхание. На этот раз Вике не удастся избавиться от назойливого ухажера, потому что Егор пристроит его на фестиваль вместе с коробочками этих вкусных, хвастливо расписанных «корзиночек». И пусть наглая падчерица попробует на этот раз отвертеться! Ничего у нее не выйдет. Даже если не удастся затащить ее на самолет, отбывающий в теплые края, эти праздники ей придется провести вместе с потенциальным женихом.

Вика сжала под столом кулаки. «Корзиночки от Камо, короля кондитеров!» – представила она вывеску на студенческом фестивале и вздрогнула от отвращения.

– Я не люблю пирожные, – сквозь зубы процедила она. – И мои подружки не любят. А от нашей группы факультета психологии на фестивале будет показ модных нарядов для предстоящего лета. Это чуть ли не главный номер на фестивале. Всем хочется видеть красивых девушек в ярких нарядах на подиуме, и я не знаю ни одного человека, который не был бы озабочен собственным лишним весом накануне пляжного сезона.

– А что ты любишь? – бросив в ее сторону огорченный взгляд, приложил правую руку к сердцу Камо. – Только скажи, и я выпущу этот десерт под твоим именем!

Отчим насупился и сверлил Вику полным негодования взглядом.

– Яблоки в карамели, – понимая, что за этим столом ей не победить, выдохнула Вика и разжала кулаки – со стороны входа к ним приближалась Юлия Хованская.

Жгучая брюнетка в строгом светлом костюме, в свои тридцать девять знаменитый психоаналитик могла дать фору любой красавице с обложки журнала. А учитывая ее природное обаяние, подтянутую фигуру и броскую внешность с минимальным количеством морщин, ею сложно было не восхищаться.

Заметив жену, Егор нацепил сладкую улыбку на холеное лицо и начал ворковать о прекрасном дне и отличной погоде.

К счастью для Вики, официант принес шампанское и закуски, и разговор медленно перетек в другое русло, оставив кондитерские предпочтения присутствующих в покое.

Домой в пригород Таганрога Хованские возвращались на новенькой иномарке матери.

– Неужели тебе сложно было не кривиться, когда Камо на прощание целовал твою руку? – распалялся с переднего сидения отчим.