А в мечтах ты моя

– Ты все доходчиво ему объяснила. И сделала правильный выбор.

– Да уж, конечно, – вновь засмеялась, сквозь слезы.

– Конечно! – горячо заверил отец. – Не зря я тобой горжусь. Ты – умная женщина.

Да. Умная. Так почему же прямо сейчас она чувствовала себя полной дурой? Дуня шмыгнула носом. Где-то совсем близко Коган возмущался, что все гости разбежались, а, между прочим, еще немного, и будут куранты бить. Следом, нарушая их мнимое уединение, в коридоре раздались звуки шагов. Боясь испортить праздник собравшимся, Дуня попыталась взять себя в руки.

– А как же твои слова о том, что Краснов ни перед чем не остановится, чтобы меня добиться? Неужто ты изменил свое мнение?

– В нем больше порядочности, чем я думал.

Это была такая вопиющая ложь, что Дуня даже рот открыла. Моргнула несколько раз и… засмеялась.

– Знаешь, что самое удивительное, папа? Как раз в его порядочности ты никогда не сомневался.

Не сомневался. Семен был прав!"

"«Он хотел, чтобы я от тебя отстал, но прекрасно понимал, что никто в мире не сможет заставить меня отказаться от тебя и своих планов. Только если я сам решу, будто так будет для тебя лучше», – так он ей объяснил поведение отца однажды. И, похоже, сейчас она сама ему уподобилась, сделав все, чтобы Семен поверил, будто он стоит на пути ее счастья.

Отличная тактика, черт возьми! Так почему же ей так хреново? И кажется, что счастья в принципе нет?

– Дуня, Андрей Викторович, ну, где вы ходите? Там уже президента показывают, – вмешалась в разговор Юль Санна, заполняя своей энергией все вокруг.

– Мы уже идем, Юленька. Что говорит-то?

– Кто?

– Так ведь президент.

– А, да как обычно. То, что люди хотят слышать. Кстати, как я и думала, такие съемки готовят заранее. Или же на задний план подкладывают другой фон. Он ведь снят на фоне очертаний столицы, а сам находится здесь…

Юлькина болтовня достигала Дуниных ушей с опозданием.

Дуня пыталась кивать там, где надо, тянула губы в улыбке, не испытывая при этом ни капли веселья.

– Ты где была? – подозрительно сощурился Чернов, когда она вернулась за стол.

– Да это я дочь заболтал, Володь. Ты уж не серчай, что мы тебя в незнакомой компании бросили.