А в мечтах ты моя

Смотреть, как шевелятся его губы, как под плотной, будто дубленой кожей прокатываются желваки, а на небритых щеках, когда он улыбается, образуются складки. По-новой его изучать. Открывать для себя его, повзрослевшего. Устоявшегося. Умного. Неожиданно начитанного и насмотренного. Наверняка другого, что бы он там ни говорил, но по какой-то совершенно необъяснимой причине все такого же ей родного.

И кто бы ей, материалистке до мозга костей объяснил, как такое возможно? Это протянувшееся сквозь бесконечность времени чувство?

– Хочешь, покажу тебе дом?

Ну, уж если поддаваться этому безумию, то по полной…

– Да.

Дуня залезла в телефон. Открыла 3D визуализацию.

– Конечно, лучше бы смотреть на большом экране. Но уж как есть.

– Ничего себе. Я думал, ты мне покажешь какие-нибудь хитроумные чертежи, в которых я…

– Ничего не поймешь?

– Ну, почему же? Нас учат читать любые схемы.

– Зачем?

– Затем, что когда готовишь какую-нибудь операцию, обычно приходится работать именно с чертежами, – пояснил Семен и тихо добавил: – Это очень красиво.

– Обычно к таким проектам привлекаются дизайнеры интерьеров, но тут я делала все сама. Конечно, это все можно переделать под твой вкус.

– А здесь все и так соответствует моему вкусу.

Дуня уткнулась в изображение, чтобы не смотреть на Краснова. Сместила пальцем картинку. И вдруг поняла, что, вполне возможно, неосознанно и впрямь делала поправку именно на его вкус. На его вкус таким, каким он ей представлялся. Разве это не ужас? И разве это не доказательство того, что их история с Красновым её никогда до конца не отпускала?

– Рада, что тебе нравится, – сухо заметила она, сворачивая изображение.

– Очень. Говоришь, ты это все планировала для себя?

– Угу.

– Удивительно.

– Почему?

– Потому что, как мне кажется, это очень большой дом для тебя одной. Я насчитал, по крайней мере, две комнаты, которые можно было бы отвести под детские.

– Это – гостевые.

– А-а-а, – протянул Краснов, кажется, ничуть ей не поверив. Дуня хотела было возмутиться, но у нее снова зазвонил телефон.

– Отец. Я отвечу.

– Да, пожалуйста, – милостиво взмахнул рукой Краснов, откидываясь спиной на мягкую спинку дивана и поджимая ногу. Ну, вылитый падишах. Сильный и такой красивый, что у нее каждый раз при взгляде на него перехватывало дыхание.

– Привет, пап. Как долетел?

– Долетел отлично. Только я так и не понял, за каким чертом меня сорвали с места.

– Неужели встреча в мэрии отменилась?

– Нет! Но она была абсолютно ни о чем.