А в мечтах ты моя

Дуня смотрела, как дворники неторопливо сметают с лобового стекла частую морось, и прикидывала в уме, куда он может ее везти. Не то чтобы она испытывала тот дикий ужас, что вначале, но когда они свернули с дороги на размытую дождями и талым снегом грунтовку – напряглась.

– И все же куда ты меня везешь?

– В замок Синей бороды. Бу! – Семен отпустил руль и приблизил к ней руки со скрюченными пальцами в шутливой попытке напугать. Но практически тут же улыбка растаяла на его лице. И он заметил серьезно: – Ты что, правда испугалась? Я имею в виду, в самом начале.

Дуня не видела причин отрицать правду.

– Я ведь действительно тебя не знаю. Может, за прошедшие годы у тебя усвистела кукушка. У военных такое бывает. Разве нет? ПТСР и прочие… расстройства.

– У меня абсолютно точно нет никаких расстройств. Я по сто раз в год прохожу всякие комиссии. И это всегда весьма глубокие исследования, смею тебя заверить.

– На чудовищные поступки способны не только маньяки.

– Нет? А кто еще?

– Люди, наделенные избыточной властью.

Дорога стала совсем уж плохой. Дуне пришлось вцепиться в торпеду, чтобы удержаться.

– Я не воспользуюсь своей властью в ущерб тебе. Зато у меня есть некоторые идеи, как использовать ее во благо.

– И что это за идеи?

– Например, я мог бы выхлопотать для тебя больше заказов здесь. Все эти гранты, участие в госзаказах и прочее.

В стороне, между деревьев, показался домик. Совсем небольшой деревянный сруб на берегу шумной, но не слишком широкой в этом месте речки.

– Ты правда сделал бы это для меня? – спросила она, откашлявшись.

– Я бы сделал для тебя что угодно.

Дуня покачала головой:

– Сначала похищение, теперь – откровенный подкуп. Ты никогда не сдаешься, да? – внутри разливалось сладостное тепло. Рассудок мутило осознание его одержимости. Наверное, покопавшись в его мозгах, психологи бы нашли ей какое-то объяснение. А пока никаких объяснений происходящему не было, Дуне только и оставалось, что ей не поддаться.

– Никогда. Это второе из моих самых лучших качеств.

– А первое, очевидно, скромность? – усмехнулась Дуня.

– Нет. Преданность. Я никогда тебя не предам. – И покуда она хватала ртом воздух, оглушенная таким признанием, Краснов, будто ничего такого в нем не было, бодро заметил: – Кстати, мы приехали. Пойдем.