#8-Дань Псам

Он не может… о боги… не может поверить…

Тут он повернулся и поглядел на легионы хаоса - да, они отступили на лигу или еще дальше, их отогнало появление необычайного существа, поразила мощь Худа. Ядовито святящиеся тучи взволновались, меняя очертания и будто бы содрогаясь от разочарования… да, это передышка, но… “Напрасно! Все напрасно! Зачем? Это ничего не даст. Худ, тебя предали. Неужели сам не видишь? Нет…” - Драконус стиснул руками голову. - Рейк, ох Рейк, зачем тебе это? Как ты мог решить, будто сможешь что-то изменить?

- Я скучал без тебя, Драконус, - сказал Худ.

И Драконус поднял голову, сверкнув глазами на бога. Джагут. Да, безумный и непостижимый Джагут. - Проклятый глупец! Сам попросил, да? Неужели ты разум потерял?

- Сделка, старый друг, - ответил Худ, все еще изучая скованные запястья. - Или… игра.

- Что будет? Когда хаос схватит тебя? Когда хаос пожрет всё Королевство смерти? Ты предал богов - всех богов. Ты предал всё живое. Когда ты падешь…

- Драконус, - вздохнул Худ, поднимая руку и откидывая капюшон, являя взору морщинистое, словно изборожденное когтями вечного горя лицо.

Он еще миг непонимающе взирал на бога. А потом… услышал далекий шум, исходящий сразу с трех сторон. Линии горизонта словно… вскипели.

Армии мертвых ворвались в Драгнипур, на зов своего Повелителя.

- Худ, - едва промямлил пораженный Драконус, - они свободны. Без цепей.

- Точно.

- Это не их битва.

- Может быть. Это еще не решено.

Драконус качал головой: - Они не могут находиться здесь. Не могут сражаться - у мертвых, Худ, осталась лишь тождественность, голая душа, едва держащаяся за край забвения. ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ДЕЛАТЬ С НИМИ ТАКОЕ! НЕ СМЕЕШЬ ПРОСИТЬ ТАКОГО!

- Бог смотрел на повозку. - Все, чего я попрошу у мертвых, - возразил он, - это сделать выбор. По доброй воле. А после этого ничего не попрошу. Никогда.

- Но кто примет заново умерших?

- Пусть боги узнают своих.

Холодный тон поразил Драконуса. - Как насчет тех, что не поклонялись богам?

- Да, как насчет них?

- Что это за ответ?

- После этого, - бросил Худ, созерцая повозку, - мертвые перестанут быть моей заботой.

Приближались всадники на конях-скелетах. За спинами воинов развевались драные плащи. Над марширующими армиями поднялись бесчисленные стяги, но вознесенных к небу копий было во много раз больше. Да, их число поистине не поддавалось воображению. Порванный в клочья ветер принес осколки боевых песен.