#8-Дань Псам

Голуби снова безуспешно пытаются летать по прямой. Крысы крадутся в укромные гнезда; в эту ночь они опять увидели слишком много. Ночные запахи выгорели, их сменяют новые ароматы и новая вонь.

А по дороге, мимо колонии прокаженных к западу от города, усталый вол и усталый старик влекут тяжелую телегу, и в ней лежит обернутая в парусину фигура - видны лишь истрепанные сапоги.

Впереди маячат ворота Двух Волов.

Хватит висеть. Сложите оба крыла и падайте в тучу жужжащих мух, к животной теплоте, сладкой и кислой, к музыкальной замкнутости покрытого пятнами мешка.

Старик медлит, вытирая пот с высокого, украшенного россыпью бородавок и прыщей лба; у него болят колени, а в груди словно застыла жаба.

Последнее время он возит трупы день и ночь. Или так кажется? Каждое тело делает его старше, и бросаемые на вола взоры окрашиваются невольной неприязнью, то более, то менее сильной - как будто животное следует пристыдить за… что-то, хотя он сам не знает за что.

Двое стражников у ворот привалились к стене, прохлаждаясь в тени, пока ее не унесло движение дня.

- Гражданин Даруджистана, - сказал старик. - Убит на дуэли Советником Видикасом.

- Там за стеной полно кладбищ и ям, нам не нужно трупов…

- Он приказал отослать его к друзьям - к друзьям убитого, то есть.

- А, понятно. Тогда проезжай.

Город был полон людей, однако вол легко находил дорогу, ибо всякий инстинктивно отстранялся, чаще всего не понимая почему. Вид мертвеца заставляет вздрогнуть, мысли летят пыльными смерчами: “это не я - видите разницу между нами? Это не я, это не я.

Так легко оказаться на его месте”."

"Выставленная напоказ смертность подобна пощечине, подобна шоку от удара. Каждому из нас нелегко перебороть себя, натянуть духовные доспехи, увидеть труп как труп, объект неприятный, но легко устранимый. Солдаты и гробовщики пользуются мрачными шутками, чтобы отогнать простой, сырой ужас перед каждодневным зрелищем, перед очевидностью.

Солдат идет на войну. Солдата приносят домой. Если бы вожди понимали весь масштаб вреда, причиняемого подданным, они никогда не посылали бы их на войну. Если же они понимают, но все равно посылают, утоляя жажду власти - пусть подавятся они награбленным богатством раз и навеки.

Ах, круглый человек отвлекся.