#8-Дань Псам

Но, учитывая твое… положение, он вряд ли потрудится послать формальный вызов. Скорее наймет полудюжину негодяев, чтобы избавиться от тебя. Или даже ассасина.

- И, - спросил он, - что же мне делать?

Она заколебалась. Отвернулась, нагнувшись в поисках одежды. - Не знаю. Я только предостерегаю тебя, любимый.

- Могу догадаться, что ты в еще большей опасности.

Она пожала плечами: - Не думаю. Хотя… любой ревнивец непредсказуем. - Повернувшись, она снова оглядела его. - А ты ревнуешь, Резак?

- К Горласу Видикасу? - Вопрос, кажется, его удивил; она заметила, как напряженно он раздумывает.

- Титул и богатство. Это, должно быть, славно. Родиться среди благ - не означает заслужить эти блага, так что, возможно, он недостоин своих привилегий… а может, и достоин - тебе лучше судить.

- Я не о том. Когда он берет меня, занимается любовью.

- О. Занимается?

- Иногда.

- Любит - или просто пользуется?

- Какой грубый вопрос.

В давние годы он вскочил бы и принялся расточать извинения. Сегодня он остался в кровати, следя за ней спокойным взором.

Чаллиса ощутила в душе некий трепет и подумала, что это страх. Она предполагала получить контроль. Над всем этим. Над ним. Теперь она гадала, получила ли?

- Чего, - спросил он вдруг, - тебе нужно от меня, Чаллиса? Годов за годами вот этого? Встреч в пыльной пустой спальне? Хочешь владеть тем, что не принадлежит Горласу? Ведь ты же не бросишь его?

- Однажды ты звал меня бежать.

- Если и звал, ты явно отказалась. Что изменилось?

- Я.

Взор его отвердел: - Так теперь ты… решилась? Оставить за спиной все? Имение, богатство? - Он лениво обвел рукой комнатку.

- Ради такой вот жизни? Чаллиса, пойми: мир большинства людей очень тесен. В нем больше ограничений, чем ты можешь вообразить…

- А ты вообразил, что среди благородных все иначе?

Он засмеялся.

По жилам ее пронеслась ярость; чтобы не выплеснуть ее, Чаллиса принялась торопливо одеваться. - Типично, - сказала она, радуясь, что сумела сохранить ровный тон. - И нечему было удивляться.

Чернь всегда думает, что нам все досталось даром, что мы можем делать что захотим, идти куда захотим. Что нам дано ублажать любой каприз. Они не думают… - она развернулась и увидела, как расширяются его глаза - ведь он понял силу ее гнева. - Ты не думаешь, что люди вроде меня способны страдать.

- Я никогда не…

- Ты смеялся."

"- Куда ты теперь, Чаллиса? Вернешься домой. В имение, где служанки сбегутся ожидать приказаний. Где готова смена одежды и драгоценностей.