#8-Дань Псам

Долго ли ждать, когда первый мешок с серебром перейдет из рук в руки? Скоро ли первый нераскаянный злодей купит проход в объятия слепого, нерассуждающего Искупителя?

Она могла бы организовать такую церковь, превратить культ в религию, заложить строгие и суровые нормы справедливости. Но как насчет следующего поколения жрецов и жриц? И следующего, и следующего? Скоро ли строгие правила превратят церковь в самовлюбленную, торгующую властью тиранию? Долго ли ждать коррупции, если тайное сердце религии - простой факт, что Искупитель принимает любого представшего перед ним? Этот факт, практически гарантирующий цинизм жрецов, неизбежно рождающий профанические злоупотребления…

Она теряет не только веру в Искупителя.

Ее молитвы доходят до некоей сущности, она чувствует теплое дыхание божества. Она пирует на его силе. Она напирает. Требует. Настаивает на объяснениях, ответах.

А он принимает в объятия ее гнев, как делал всегда. И ошибается.

Есть два значения у слова “пленник”.

Но есть и третье значение, относящееся лишь к Черному Кораллу и лично Сирдомину. Он живет в Ночи, где Тьма означает не “тьму невежества”, но “бездну мудрости”, древнее знание, символ самого начала бытия, первое чрево, из которого рождено сущее. Он пребывает в Ночи, иногда совершая паломничества в Свет, к кургану сокрытых богатств - обряд нового рождения, Селинд лишь сегодня осознала это.

"Сирдомин “пленен” меньше всех прочих. Знал ли он Итковиана при жизни? Она так не думает. Это кажется невероятным. Так что же привлекло Сирдомина к культу, возникшему после смерти и возвышения Итковиана? Какой-то личный кризис, потребность, которую он пытается удовлетворить ежедневными молитвами.

Но… к чему это? Искупитель не смотрит в одну сторону. Он гарантирует благословение и прощение всем. Сирдомину нужно было поклониться ему один раз и покончить с церемониями.

Если бы ему не помешали, он продолжал бы совершать паломничества каждый день, словно зверь, бьющийся о прутья клетки, хотя дверца открыта.

Это важно? Сирдомин не жаждет объятий Искупителя. Нет, он ищет совсем иного искупления.

Нужда подняла ее с храмовой постели и погнала в Ночь. Селинд ощущала себя слабой, голова кружилась, с каждым шагом, казалось, она теряла энергию, пропадавшую между камнями мостовых.