#8-Дань Псам

Наверху валяется куча все еще содрогающихся обрывков плоти, стены забрызганы кровью - и движение там, в коридоре.

Перескочив мертвецов и умирающих, Хватка ворвалась в коридор и, увидев троих ассасинов, что медленно поднимались с пола, напала на них.

Зарубить ошеломленных врагов оказалось просто. К тому же Дергунчик прикрывает с тыла…

***

Дымка открыла глаза и удивилась, почему лежит на полу. Попыталась поднять левую руку - и застонала от пронизавшей тело огненно-красной боли. Глаза почти не видели. Ох, теперь она вспомнила.

Входная дверь выбита и качается на одной петле.

На улочке можно различить полудюжину фигур в капюшонах - они сползаются все ближе. Дерьмо!"

"Она принялась оглядываться, отчаянно ища что-то похожее на оружие - зная, что времени нет, зная, что они порубят ее на куски, раз и навсегда. И все же она увидела нож и потянулась к нему.

Шестеро ассасинов рванулись к двери, словно соревнуясь в скорости.

И кто-то врезался в них сбоку, ревя как бешеный бык. Дымка вытаращилась на громадного мужлана - “Чаур!” - заработавшего увесистыми кулачищами. Головы вывертывались на сломанных шеях, брызгала кровь… Тут подоспел Баратол, с одним ножом напав на ассасинов. Дымка разглядела страх в глазах кузнеца - страх за Чаура, страх перед тем, что случится, когда ассасины опомнятся…

А они уже начинали.

Дымка встала, подняла кинжал с пола, похромала вперед…

Но Дергунчик оттеснил ее в сторону.

Чаур (руки его были изрезаны отчаянными ударами асасинов) схватил одного и швырнул на камни мостовой. Затрещали кости. Все еще ревя, он ухватил изломанное тело за лодыжку и подбросил в воздух, отпустил - столкнулся со следующим асасином - оба упали… Баратол вдруг оказался над первым противником Чаура, вогнал носок сапога ему в висок. Тело сотрясли спазмы.

Дергунчик вытащил меч из груди ассасина и начал искать новую жертву.

Прислонившаяся в косяку Дымка сплюнула. - Всех положили, серж.

Баратол обхватил Чаура руками, чтобы успокоить. По широким щекам Чаура струились слезы, кулаки все еще были сжаты, словно на концах его рук были окровавленные дубины. Он обмочился.

Дымка и Дергунчик следили за кузнецом; тот крепко прижал дружка с себе, с такой откровенной симпатией и таким явным облегчением, что малазане отвели взгляды.