#8-Дань Псам

Мы открывали дороги, освобождая купцов от страха перед бандитами. Деньги текли рекой, словно кровь по венам. Наш мир и наши дороги казались позолоченными, но за всем этим поджидал ОН.

- Все славят цивилизацию, - заметила Семар. - Словно маяк во тьме варварства.

- С холодной усмешкой, - продолжал, будто не слыша ее, Скиталец, - он ждет. Там, где сходятся дороги, там, где оканчиваются пути. Он ждет. - Несколько раз ударило сердце, но он молчал.

На севере что-то горело, вздымая к небу оранжевые языки, освещая брюхо нависших туч черного дыма.

Словно маяк… - Что горит? - полюбопытствовал Скиталец.

Семар Дев снова сплюнула. Ей не удавалось избавиться от горькой пленки на языке. - Карса Орлонг, - ответила она. - Карса Орлонг жжет, Скиталец. Потому что только это и умеет.

- Не понимаю.

- Это погребальный костер. Но он не скорбит. Скатанди больше нет.

- Когда ты говоришь о Карсе, - заметил Скиталец, - мне становится страшно.

Она кивнула, соглашаясь - хотя он мог и не заметить ее движение. Человек рядом с ней - честен.

Во многом так же честен, как Карса Орлонг. На рассвете эти двое могут встретиться. Семар Дев понимала страх Скитальца.

Глава 9

Быки гуляют в гулкой пустоте

Раздутой скотской спеси

По мокрым шкурам бьются колтуны

А жилы как веревки

Гордясь животной жаждою своей

Копытами грохочут

Уйди с пути, уйди! - разящие клинки

Пронзают сердце дамам

Зияют раны в мрачной красоте

Свидетели, замрите

В глазах кровавых не узреть вины

Гордыня торжествует

Наружу семя рвется все сильней

Поет о божьей воле

Уйди с пути, уйди! - и в схватку вовлеки

Танцора словом смелым

Поверь, оступится он в душной тесноте

Под грохот барабанов…

Щеголи на прогулке,

Сеглора

Ожидания - ужасное проклятие, поразившее род людской.

Вы прислушиваетесь к словам и видите их как распускающиеся лепестки цветка - или, наоборот, видите, как каждое слово скручивается между пальцами, превращаясь в шарик все более тугой и мелкий, пока все смыслы слов не улетят с очередным движением ловких пальцев. Поэтов и сказочников увлекает то или иное течение, они то взрываются каскадами мятежных (но прекрасных) речей, то впадают в бесцветное, жалостное самоуничижение.

С женами все так же, как с искусством. Посмотрите на человека без пальцев. Он стоит позади своего дома. Его еще тяготит сон, не принесший, впрочем, никакого освобождения от тягот мира; его глаза странно остекленели и могли бы быть вообще закрытыми - едва ли он ясно видит жену, занятую на клочках грядок. Он весь сжался.