#8-Дань Псам

Но проклятая ярость разрывает свой сосуд, растрескивает хрупкую глину, находит малейший дефект обжига, слюдяной блеск, видимый лишь на краях битых черепков. Починка невозможна, никакой клей не соединит сложенные воедино осколки, лишь понапрасну стечет с пальцев.

Нимандер размышлял об искусстве гончара. Оплетенные сетью амфоры звякали в углах телеги - внутри ужасный нектар, некий экстракт ярости, мало чем отличающийся от той, что течет в его жилах во время сражений. Говорят, ярость в битве - дар богов; такое убеждение высказал малазанский морпех по кличке Мертвяк в трюме флагманского корабля Адъюнкта.

Этот человек много ночей подряд спускался в темное чрево, покачивая в руке кувшин рома.

Вначале Нимандер отказывал ему в компании - как и все остальные родичи - но малазанин оказался настырным как сапер, подрывающий стены. Ром лился в глотки, ослаблял застежки языков, и через известное время бастионы и казематы распахнули двери и бойницы.

Ром возжег огонь в мозгу Нимандера, отбросил трепещущий алый свет на скопище воспоминаний, спрятавшихся у пределов неприветливого сердца.

Где-то была крепость, место детства, безопасного и защищаемого кем-то, кого звали Отцом. Рваные заснеженные хребты, дорога, вьющаяся к узким воротам, вой ветра над горами - временное убежище, в котором десятки детишек играли, дикие словно крысы, а высокая фигура Аномандера Рейка попадалась в коридорах, являя богоподобное равнодушие.

Что было до того? Где их матери? Память об этом потеряна, совершенно утрачена.

Там был жрец, старинный спутник Сына Тьмы, в задачи которого входило кормить, одевать и лечить детей. Он глядел на них недовольными глазами, без сомнения понимая - задолго до того, как поняли дети - ожидавшее их будущее. Понимая так хорошо, что воздерживался от проявлений теплоты - о, он казался им огром, хотя таким, который рычит, но никогда не причиняет вреда.

Зная это, они часто досаждали ему. Не раз высмеивали бедного старика.

Бросали стаканы на его пути и визжали от восторга, когда он поскальзывался, хватаясь руками за стену… или того лучше - терял равновесие и падал набок, охая от боли.

Что за жестокий огонь вызывает такие воспоминания. Мертвяк, притворяясь сонным и равнодушным, вытянул из них прошлое. Как в спрятанную в неких отдаленных горах крепость внезапно прибыл незнакомец, старый, сутулый Анди, оказавшийся - что за потрясение! - родным братом Аномандера.