#8-Дань Псам

Темы вроде “Чувства обманывают, когда дело касается сущности истины” казались тогда столь важными… а потом вселенные взорвались в катастрофе творения, явив яркие вертикальные свечи на столе… и свечи оплывали лужицами белого воска, в которых любая идея, любое понятие сплавлялись, становились едиными и ничтожными, сливались в горячие озерца, и любой поэт, любой мудрец тонул в них.

“Зачем я думаю о далеких днях? Всего лишь вздор потерянной молодости. “Уверенность - как щелочь, мир лишен чудес”.

Ах, похоже, поэты краткости все же натолкнулись на что-то. Не оно ли тревожит меня? Подозрение, что все важные истины лежат где-то там, в юности души, в славных днях, когда слова и мысли еще могли сверкать - словно рождались единственно из нашего образования.

Поколения за поколениями, но ничего не меняется. Может, нам просто удобнее в это верить? Но сегодня я гадаю, не сузилась ли полоса чудес? Она съеживается под проклятием краткости нового рода, в которой прошлое невежество и нынешний цинизм вторгаются в каждое драгоценное мгновение чуда.

Как насчет следующего поколения? Не вскормленное чудесами, равнодушное к реальности и нереальности текущей воды, оно заботится лишь о том, придется ли тонуть или плыть. Ведь затем, увы, приходит равнодушие и к этому различию…”"

"В скромной комнате нет никого, кто смог бы разделить его мысли. Никого, кому это было бы интересно. Деяния должны свершаться, или свидетели заскучают.

Если тайны прячутся в темных водоворотах незримой, воображаемой реки, стоит ли усилий погружение? Легче просто… плыть по течению.

Заботы о немногих дюжинах молодых Тисте Анди, живущих в Черном Коралле, напрасно крадут его энергию. У него нет мудрости, чтобы предложить им; да и сами они не склонны его слушать. Старцы наделены единственной добродетелью - умением выживать; но если ничего не меняется, такая добродетель бесполезна.

Он вспоминал великую реку, глубочайшую тайну ее бытия.

Дорсан Рил, в которую сточные трубы извергали мутную, разбавленную дождевыми водами кровь убитых и умирающих. Река, заявившая о своей реальности ревом, когда ливни хлестали землю, когда тучи росли и опускались, животами павших на колени зверей закрывая небеса - лишь чтобы завиться бешеными мальстримами, пропадая в черных безднах. Всё и вся проглотила иллюзия.

Там была женщина, тогда… и, кажется, он любил ее.