#8-Дань Псам

Люди, потерявшие удачу, люди такие глупые, что подписывали не глядя, брали монету, не думая о грабительском проценте. Имена. У тебя в руках список дураков, Скорч. Бедных, тупых, безнадежных глупцов.

- А когда, - подхватил Скорч, - список кончается, уже готов новый для других безнадежно-тупых глупцов.

- Слушай, мы же теперь в пролете не останемся!

- Ну да? Мы в пролете, потому что Торвальд Ном испарился. У него есть мозги - признай, Лефф. Вот ты пытался изображать мозги, Лефф - и куда это привело? К списку с треклятыми именами.

Лефф воздел палец: - У нас есть Крюпп, и он нашел сразу шестерых.

- Вести о которых мы передали куда следует. Знаешь, что это означает? Головорезов, выламывающих ночью двери, несущих угрозы или что похуже. Люди из-за нас страдают, Лефф. Здорово страдают.

- Они страдают, потому что не платят. Или ты решил бежать? Говоря “бежать”, я имею в виду - бежать из города за сотни лиг, в местечки, не имеющие связей с Даруджистаном. Вот они так не делают. Почему бы? Потому что все схвачены, пойманы в сети, не находят пути - у них есть родители и жены и дети и может быть это тяжело, зато по семейному.

- Нет.

Лефф заморгал. - Я просто сказал…

- Они думают, что и нас поймали в сети? Разве что если мы решим плавать в Озере! Ведь на займах свет клином не сошелся? Есть еще шантаж, и у меня появилась парочка мыслишек…

- Хватит, Скорч. Не желаю даже слушать.

- Я только думал подкатиться к Тору, вот и все. Увидеть, что он замыслил.

- Это если Тор вообще покажется.

- Покажется, попомни меня. Он был нашим партнером. Был? И вернулся.

Тут разговор замер без видимой причины; они стояли и долго разглядывали друг дружку. Находились они снаружи “Гостиницы Феникса”. Утро, самая хорошая пора для мыслей. Но утро быстро умирает, и к полудню они поймут, что снова уселись где-то, вялые как черепахи под градом, спорят ни о чем, бормочут нечто односложное и становятся все злее.

Без лишних слов они одновременно двинулись в “Феникс”.

Ввалившись внутрь, огляделись - скорее ради порядка - и направились к столику Крюппа. Тот как раз воздел пухлые руки, пошевелил ладонями, словно двумя змеиными головами, и опустил их в одну из дюжины тарелок с выпечкой. Беспомощные сладости нанизывались на острые ногти и прямо-таки мелькали, попадая в рот Крюппа, глотавшего их без перерыва, рассыпавшего водопады крошек.

Несколько мгновений - и половины пищи как не бывало.