#8-Дань Псам

Что же, в конце концов, остается, если любовь и дружество и сила, сожаление и потеря и воссоединение распалились сверх меры, сумев похитить все, что могло бы приносить горькую радость, если всё - всё! - пропало и продано? Что же остается, кроме нужд желудка?

Ешь! Пируй в свое удовольствие, вкушай сладости жизни!

Незначительно? Ба!

Как всегда говорил Крюпп, мудрому волу - лучшее ярмо.

Глава 6

Задним умом так легко превратить великих военных гениев прошлого в бездарных идиотов, а бездарных идиотов настоящего в военных гениев.

Император Келланвед,

Замечание на процессе Сухаря (после покорения Верховного Совета Фалара)

Произошло землетрясение. Гребень гористого берега протяженностью почти в лигу просто пропал в море, образовав залив. Море не стало мутным, потому что горы были безжизненными конгломератами обсидиана и пемзы, следами прежних извержений. Залив треугольником вонзался в отвесные скалы; по краям его торчали огромные каменные “башни”.

Дно у залива наклонное. Глубина у вершины треугольника не более пятнадцати саженей; в кристально чистой воде можно различить груды прямоугольных плит и белых костей - остатки куполообразных гробниц и К’чайн Че’малле, когда-то захороненных в них.

Вокруг залива также можно обнаружить руины, в том числе почти полностью обрушившуюся джагутскую башню. В небе над грядой растерзанных холмов, прямо на севере, повисло пятно врат - кривой рубец прямо в воздухе. Из него истекает боль, горький неотступный смрад, вполне соответствующий всему здешнему угрюмому, измученному ландшафту.

Скиталец долго стоял и смотрел на врата. Два дня прошло с тех пор, как его выбросило на берег - а пресной воды нет. Некоторое время его поддерживала кровь убитого медведя, но она была солона. Он уже страдал от жажды.

За все эти годы было так много покушений на его жизнь, что человек менее сильный давно впал бы в отчаяние, безумие - или покончил бы самоубийством, сдавшись алчности богов и смертных.

Но он не сдастся. Он может слышать смех бога - иронический и тихий, словно шепот над самым ухом. Где-то дальше - он уверен - выжженная равнина переходит в пыльную землю, потом появляются травы, начинается царство ветров, прерии и степи. Если бы он смог продержаться еще немного!

Он ободрал медведя и унес шкуру, перекинув через плечо.