#8-Дань Псам

Любящий способен заметить, когда любимая уже не отвечает ему любовью. Он не винил ее и не стал любить меньше; нет, его страсть стала еще сильней."

"Таверна “Голубое Яйцо” занимала угол обширного квартала бедных домов, смердящих мочой и гнилым мусором. В разгар праздника анархия достигла особого размаха здесь, среди портовых улочек; Газ далеко не единственный слонялся в ночи в поисках неприятностей. Ему пришло в голову, что он отнюдь не уникальный человек, как думал раньше. Что он всего лишь один из тысяч бесполезных городских негодяев, ненавидящих себя и бегающих по следу друг друга словно стая шелудивых псов.

Знакомые обходили его стороной, разбегаясь с пути. Газ приближался к излюбленному месту боя, задворкам “Голубого Яйца”. Мелькнувшая мысль - насчет других, насчет скрытых тенями лиц вокруг - быстро исчезла. Он почуял в жарком и сыром воздухе запах крови.

Кто-то обставил его. Возможно, и сейчас околачивается на другой стороне аллеи. Ну, может быть, дурак сделает круг и он сможет устроить ему то же, что тот устроил кому-то… а, вот и недвижная куча, скорченное тело.

Газ подошел и толкнул тело носком сапога. Услышал хриплый, булькающий вздох. Воткнул пятку в ребра. Раздался треск и хруст. Кровь хлынула струей; тихий стон, последний вздох… Плевое дело. Конец.

- Доволен, Газ?

Он повернулся на звук тихого, сочного голоса, принимая защитную стойку и зная, что не успевает - но ожидаемый кулак так и не коснулся его. Газ с руганью отскочил, прижавшись плечами к стене, и с растущим страхом поглядел на высокую фигуру в каком-то саване.

- Я не боюсь, - злобно зарычал он.

Насмешку незнакомца словно смыло волной. - Откройся, Газ. Открой душу своему богу.

Газ ощутил, как входит в рот воздух, холодя зубы, ощутил, как растягиваются в ухмылке потрескавшиеся губы. Сердце колотилось в груди. - У меня нет бога. Я знаю только проклятия. А тебя не знаю. Совсем.

- Конечно, знаешь, Газ. Ты принес мне шесть жертв. Я считаю.

Газ не мог различить лицо под капюшоном, но воздух между ними внезапно наполнился тошнотворно-сладким, пряным запахом.

Словно холодная грязь, та, что стекает из бойни. Показалось, он слышит жужжание мух… но звук исходил откуда-то из головы. - Я убиваю не ради тебя, - сказал он жалким, тонким голосом.

- И не должен. Я не требую жертвоприношений. Нет… надобности. Вы, смертные, освящаете любую землю, даже грязь этой аллеи. Вы цедите на нее жизнь. Ничего иного не нужно. Не намерений, ни молитв, ни заклинаний. Меня призывают без конца.