40° по Валентину (СИ)

Период, когда это удивляло, прошел, теорию он выучил, хотелось больше практики.

— Сядь, — сказал Валик, отстраняясь и сползая на пол с другой стороны кровати.

— Зачем? — захлопал глазами Макар, но сделал, как он хотел.

— И ноги раздвинь.

Коврик оказался мягким, и стоять на нем коленями было вполне удобно. Валик расстегнул джинсы Макара, сжал качнувшийся перед лицом член у головки и скользнул пальцами ниже, убеждаясь, что выглядит он очень даже маняще. Тем более, вспоминая свои собственные ощущения, Валик примерно знал, что нужно с ним делать.

— Валь, — Макар усмехнулся, как показалось, немного нервно. — Ты его можешь не гладить, все равно не укусит. Что ты смотришь-то на него? Валь?

Валик деловито снял очки свободной рукой, убрал на кровать подальше и глянул снизу на Макара, который, уложив руку на его голову, притянул к паху. Валик подумал — действительно. Чего смотреть, и так уже все тут видел, щупал и тискал. Закрыл глаза и аккуратно дотронулся губами, лизнул по кругу головку, и Макар где-то вверху матерно попросил не останавливаться.

От прикосновения к языку горячей гладкой головки у самого внизу все напряглось до невозможного, но он пока не трогал себя, сосредоточившись на процессе и исследуя новую область, которая ему определенно уже нравилась. Точнее, даже не сам процесс, а реакция Макара на него, то, как он, убрав руки и вцепившись в край кровати, смотрел сверху и кусал и так пострадавшую губу. И без очков было видно, как пульсирует венка на виске, такая же, какая ощущалась языком. Валик впился ногтями в ноги Макара, расслабил горло — попытался, по крайней мере, — впуская его глубже, и Макар произнес со стоном:

— Валечка, блядь, сука, блядь, сука-а…

Валик и так понял, что он уже на грани, но отодвинуться спустя несколько минут не успел — часть результата его, Валечкиных, стараний, попала в горло и на лицо. Валик моргал еще ошарашенно, а Макар, опомнившись, стянул со спинки кровати висевшую там футболку. Когда Макар успел ее с себя снять, Валик не вспомнил.

— Дай морду тебе вытру, затейник, — проговорил Макар, используя изнанку футболки из уважения к Нуриеву. — Я не специально тебя обкончал, ты не думай!

— Ой, блядь, ну конечно, — Валик отпихнул его руку, полез целоваться — сам ведь был на пределе, и потребовал извинений руками.

Макар извинялся так же, как косячил — со всей душой, и последующий вечер в его компании Валик провел расслабленно, как после сеанса хорошего массажа.