Обнаженный любовник

Предрассветные часы в этом мерзотном скучнейшем районе для среднего класса, и был в этом времени суток единственный плюс — темнота.

Демон Девина восстала из горы пепла. Посмотрев на себя, она тряхнула головой. Она представляла собой голую плоть и кости. В прямом смысле…

— О, да заткнись, — рявкнула она. — Знаю, что мне нужно в душ, и, кстати, это твоя вина.

Девина посмотрела на груду горелого дерьма возле себя.

— Знаешь, порой ты играешь жестко, чтобы добиться желаемого, но я нужна тебе. Без меня ты — ничто.

"В грудь полетела сырая сажа, когда Книга откинула свою обложку. Потом страницы злобно зашелестели, но Девине было плевать.

— Нахрен, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Мне следует оставить тебя здесь, и ты это понимаешь. Они снесут эти развалины бульдозером. И ты окажешься на свалке, где тебе самое место.

Когда секция страниц вертикально зависла в воздухе, Девина охнула:

— Ты мне средний палец показываешь? Серьезно?! Какое хамство!

Пытаясь выбраться из завалов, она поскользнулась и ухватилась за тлеющую балку.

Понадобится какое-то время, чтобы набраться сил. И вернуть внешность.

— Плевать. — Она зашагала прочь, внезапно осознав, что ее сильно трясет. — Черт подери.

Ей нужно вернуться в свое логово.

И на этой ноте, она открыла разлом в реальности, перед ней предстал ее родной дом, в который ей просто нужно было шагнуть, переступить одной ногой.

Жалобный скулеж заставил ее повернуть голову к месту пожара. Скулеж повторился.

— Не знаю, с чего мне вести себя лучше. Ты не уважаешь меня. Ты вечно исчезаешь.

Хныканье.

Закатив глаза, Девина собиралась уже уйти, оставив Книгу, как перед глазами возник образ той женщины, рыдающей над грудью мертвого мужчины.

Выругавшись, Девина пробилась сквозь развалины после пожара.

— Тебе же лучше извиниться. — Наклонившись, она бросила на Книгу взгляд, полный злости.

Выхватив Книгу из мусора, Девина направилась к разлому в реальности.

Она ждала свою истинную любовь.

И эта горстка пергамента даст ей ее, а то худо будет.

Эпилог

— Я не понимаю… не понимаю, как такое возможно.

У Сэвиджа возникла мысль, что он постоянно повторяет эту фразу. С тех самых пор как он повесил телефон в коттедже и уставился поверх кухонного стола на Мэй.