Обнаженный любовник

На верхней площадке он прижался спиной к стене возле двери… а потом включил фонарик и осветил темное помещение.

Пространство было полупустым: пара столов возле окон, выходивших на улицу, груда свечей, склянки и пучки с травами. В центре комнаты стоял хрустальный шар на круглом столе со скатертью и с двумя креслами. Также были диваны с подушками и зона для гостей с мягкими креслами. К стенам прибиты тканевые ленты ярких цветов с дешевой золотой нитью, напоминая похищенную радугу.

И никакой брюнетки.

Она исчезла.

Балз сделал глубокий вдох.

Она вообще не причудилась ему?

Он сказал себе, что принял верное решение. Он выбрал семью, а не… то, чем она была.

И все же он чувствовал скорбь. Словно его покинула любимая…

Когда коммуникатор издал пиканье, Балз склонил голову к плечу.

— Мне нужна медпомощь, срочно! — Он посмотрел в сторону лестницы. Потом сбежал по ступеням. — Один раненный, множественные повреждения… секунду.

Вернувшись к кузену, Балз взял обмякшую руку, что лежала ближе всего к нему. Сайфон снова потерял сознание, но сквозь обожженные губы прорывалось дыхание.

Странно, но одежда осталась целой.

— Критические по большие части, — выдавил Балз, когда силы покинули его тело, и он рухнул на бок. — У вас есть координаты..? Хорошо. Боже, поторопитесь.

***

На ранчо ее родителей, в ванной комнате, где она хранила в холоде то, что никому не позволено было видеть, Мэй попыталась закрыть Сэвиджу обзор на ванну, в которой лежал… Роджер.

— Закрой дверь, — рявкнула она, потому что не могла придумать ничего иного. — Не смотри на него так!

Но Сэвидж смотрел не на Роджера. Он уставился на нее.

— Мэй…

— Нет! — Она закрыла уши ладонями. — Я не слушаю!

Вместо того чтобы продолжить или выполнить ее требование и закрыть дверь, Сэвидж отступал назад, пока не уперся спиной в стену коридора.

Он не смотрел на нее или Роджера. Он уткнулся лицом в руки.

Пока Сэвидж молчал, Мэй рухнула на пол и прислонилась к ванной. Посмотрела на брата, покрытого льдом.

— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Это моя вина.

Сэвидж устало выдохнул.

— Это не так, если, конечно, ты не убила его собственноручно.

— Наши родители были очень строгими, — услышала она себя.