Обнаженный любовник

 — Я не видел вас почти двадцать две минуты, так захотелось просто потусить с вами. Знаете, чтобы зарядиться теплом, которое вы приносите в этот мир.

Когда Вишес выпрямился и впился взглядом в узкий коридор, Бутч хлопнул своего соседа по комнате по плечу.

— Нет, ты не можешь ударить его метлой. Даже не думай об этом.

— Я буду называть его твоим дрессировщиком, Ви. — Лэсситер подмигнул и двинулся дальше. Затем бросил через плечо: — Увидимся у алтаря, мальчики.

— Я бы не стал напрягаться, даже получив возможность станцевать на твоих костях, — заявил Вишес.

Лэсситер, не оборачиваясь, указал на макушку.

— Бессмертный, помнишь?

Святилище Братства Черного Кинжала находилось глубоко внутри горы, а огромная пещера когда-то служила резервуаром для подземной реки. И внизу, в конечной точке плавного спуска, находился эпицентр всего: приподнятый помост, освещенный черными свечами на подставках, с каменным алтарем, на котором по всей красе стоял древний череп самого первого Брата. За этим драгоценным артефактом возвышалась огромная мраморная стена, на которой с самого верха шли имена всех членов Братства… до последнего.

Здесь будут и другие. Не то, чтобы он мог сейчас делиться этой информацией.

В конце концов, судьба придерживалась принципа минимально необходимой осведомлённости.

Лэсситер остановился перед черепом, встретившись с черными пустотами глазниц, словно переглядывался с живым существом.

— Хотел бы я их успокоить, — пробормотал он.

Оказалось, когда ты стоишь у руля, всплывают вещи, о которых простым рядовым нельзя было знать.

Очевидно, что знание исхода иногда меняло «свободную» составляющую воли.

Так что, как бы он ни ненавидел это, ему приходилось довольно часто информацию скрывать.

До него донеслись голоса, глубокие и далекие, и, прежде чем прибыло Братство в полном составе, он в последний раз оглядел сталактиты, черные свечи, факелы… алтарь и стену.

Отступив от черепа, Лэсситер отошел и встал сбоку. Спустя несколько мгновений голоса затихли и сменились приближающимися звуками тяжелых сапог и шелестом тяжелой ткани.

Вошел первый в черной мантии. И хотя капюшон церемониальной одежды прикрывал большую часть лица, было очевидно, что это Роф… и не из-за того, что белая трость мелькала сбоку.