30 закатов, чтобы полюбить тебя

Затем снова позвонил Картеру и задал ему вопрос, хотя в глубине души мне казалось, что я уже знаю ответ на него.

– Картер, ты можешь назвать имена тех, кто находился в самолете?

Тот утвердительно ответил и попросил меня немного подождать.

– Помимо экипажа, были зарегистрированы три пассажира. Джейкоб Лейтон, Адам Лейтон и женщина азиатского происхождения, по-видимому, няня сына Лейтона.

Я затаил дыхание, когда задал следующий вопрос.

– Как ее звали?

– Уфф… погоди… – я подождал несколько секунд. – Какое странное имя! Так, а вот и некая Ни Лух Анниса.

Я оторвал трубку от уха. Эта женщина не могла быть мамой Николь… не так ли? Но данные совпадали. Отца Никки звали Джейкоб, хотя она сказала, что его фамилия Браун.

– Какая была девичья фамилия матери Джейкоба?

– Чего? – спросил Картер, на что я выругался сквозь зубы.

– Фамилия матери Джейкоба, Картер, сосредоточься.

– Понятия не имею, чувак. А это еще тебе зачем?

– Мне пора отключаться."

"Сразу после этого я зашел в Гугл, а когда набрал в поисковике фамилию фармацевтического магната, посыпались всевозможные ссылки, в том числе на некрологи Джейкоба Лейтона.

Я продолжал искать, пока не наткнулся на статью, в которой говорилось о генеалогическом древе семьи. Родителями Джейкоба Лейтона были Эдвард Лейтон и… действительно, Шарлотта Браун.

Боже мой, все встало на свои места.

Та девушка, которая спала, запутавшись в простынях, та самая, которую я встретил на другом конце света, была наименее материалистическим человеком в мире, а также самой милой, простой и заботливой… И помимо всего перечисленного, она была единственной живой дочерью покойного Джейкоба Лейтона.

Она была законной наследницей крупнейшей фармацевтической империи в стране… и даже понятия не имела об этом.

Но самое страшное было не это. Окажись все мои предположения правдой, моя компания была бы главной причиной авиакатастрофы, в которой Николь потеряла не одного, а обоих своих родителей.

31. Никки

Открыв глаза тем утром, я тут же поняла, что предстоит пережить трудные сутки.

На следующий день Алекс должен был уехать. Кто знал, когда мы встретимся снова… если это вообще произойдет. Существовала вероятность, что мы больше никогда не увидимся. Эта мысль причиняла мне такую боль, что помимо тоски в груди, у меня возникло внезапное желание разрыдаться. Я была до безумия влюблена в Алекса Ленокса…

Он на полном серьезе попросил меня поехать с ним, это было видно по его глазам, но нельзя было бросать все ради него.