28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

– Как с боеприпасами? – спросил комбат.

– Пока есть, но они лишними не бывают.

– Посылай Снитко. Пусть возьмет помощников, получит патроны и гранаты. Харчи он принес?

– Принес, – кивнул Андрей. – Старшина у меня шустрый.

– Это хорошо. И держались вы крепко. Завтра полегче будет. Выделим гаубичную батарею, они помогут.

Андрей вспомнил, что давно не связывался с Матвеем Сташковым.

– Жив курилка, – ответил Суханов. – Правда, батарее опять досталось. Два орудия из строя вышли. Одно пытаются отремонтировать. В любом случае две пушки у него наготове.

Наступила ночь. Обе стороны, возбужденные долгим боем и гибелью товарищей, продолжали стрелять, хоть цель толком не видели.

Егор Веселков не ожидал, что в танке будет так холодно. Пар от дыхания оседал слоем инея на промерзшей обгорелой броне. Водка не согревала, только тянула в сон.

Ближе к рассвету, когда темнота особенно сгустилась, Егор своим острым зрением разглядел несколько силуэтов. В маскировочных халатах. В танке оставался запас осветительных ракет.

Когда взвились вверх ракеты, все отчетливо увидели шагах в семидесяти пять-шесть немецких солдат. Открыли огонь. В ответ выплеснулась шипящая струя огнемета, но до танка огонь не добрался.

Зато тянулись трассы со склона, вели огонь по танку немецкие пулеметчики. Саперы, прикрываясь автоматными очередями, отползли, оставив два трупа и догорающий баллон.

Когда пришли в себя от внезапного нападения, обнаружили, что погиб красноармеец из расчета трофейного «МГ 34». Одна из многих пуль нашла свою цель. Угодила в голову, и боец сунулся лицом в землю. Когда Веселков сообщил по телефону об этом лейтенанту Краеву, тот, помолчав, спросил:

– Втроем справитесь?

– Справимся.

С утра немцы снова атаковали станцию. По склону, прячась за редкими деревьями, спускался штурмовой взвод. Дождавшись, когда он выйдет на более открытое место, открыли огонь из обоих пулеметов и заставили взвод отступить.

Было видно, как санитары вытаскивали раненых и убитых. Танк, превращенный в дот, оказался как кость в горле.

Сначала его пытались добить и поджечь фосфорными минами. Но в запасе у немцев их было не так много. Все же штук пять взорвались рядом. Одна ударила в башню, засыпав броню горящим крошевом.

В танке гореть было нечему, но дым душил людей, кашель буквально выворачивал легкие.