28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Вперед выдвинулись два огнеметчика и, не обращая внимания на пули, подожгли дот.

Ревущее пламя рвалось из амбразур, детонировали снаряды «сорокапятки», выскакивали горящие русские солдаты. Их не торопились добивать.

– Пусть покувыркаются, пока огонь не сожжет им кишки, – улыбаясь, рассуждал немецкий лейтенант, командир взвода.

Один из бронетранспортеров, девятитонный «ганомаг», буквально сметал все вокруг из двух своих пулеметов. Пехотинцы забрасывали гранатами траншеи и окна домов бараков.

Андрею Краеву доложили, что немцы прорывают оборону.

– Крепко напирают, товарищ лейтенант. Взводного убили, дот сожгли вместе с пушкой. Люди живьем сгорели. Помощь нужна…

– Где винтовка? – отрывисто спросил Краев.

– Гранатой взорвало…

– А сам жив?

– Я стрелял, а фриц гранату бросил. Ствол согнуло и щепки от цевья в разные стороны. Я успел на дно окопа броситься. Фриц прямо на меня спрыгнул, но я вытерпел, не вскрикнул. Он меня за мертвого принял.

– Ясно, – перебил его лейтенант. – Возьми винтовку у погибшего, вон в углу стоит, и гранатами запасись. Коржак, бери десяток людей и разберись там.

В последнюю секунду хотел отменить приказ. Ивана в каждую дырку сует, надо поберечь. Кроме него, роту в случае чего некому будет возглавить. Орехов еще совсем неопытный, хотя взвод уверенно взял в руки и воюет неплохо.

Немецкая штурмовая рота была уверена в себе. Но и бойцы 8 й гвардейской дивизии имени генерала Панфилова прошли такие бои, что, шагая вслед за Коржаком, испытывали только злость и нетерпение.

Страшно, когда ты сидишь под огнем, ожидая смерти. А когда идешь на врага и стреляешь в него, страх пропадает.

Иван Коржак не хотел разбрасываться людьми и напролом не лез. Пулеметчик Никита Швецов установил среди развалин свой «максим». Отделение Тимофея Савенко тоже заняло свои места. Уже слышался надрывный звук двигателя тяжелого бронетранспортера.

Машина преодолевала сугробы, воронки, груды битого кирпича и вела огонь из двух пулеметов.

Навстречу Коржаку бежали бойцы. Некоторые обожженные, сбросившие с себя шинели. Один из красноармейцев шел, вытянув перед собой обугленные руки (попал под струю огнемета) и что-то бессвязно выкрикивал.

Как в пустое ведро, гулко молотил крупнокалиберный пулемет. Стоял непрерывный треск пулеметов обычного калибра и автоматов. Но не все убегали сломя голову.