1984, Торговец забвением

Вообще-то я действительно стараюсь запомнить, где кто стоит. Ведь это моя работа. Хозяева, гости… Я должен видеть людей, на тот случай, если понадоблюсь.

Он оставил это мое высказывание без комментариев, затем спросил:

- Что пил шейх?

- Апельсиновый сок со льдом и минеральную воду.

- А его свита?

- Один - лимонад, газировку, другие двое - кока-колу.

- Вы записали, констебль?

- Да, сэр."

"Какое-то время Уильсон разглядывал носки своих ботинок, затем глубоко вздохнул - с таким видом, точно принял некое важное решение.

- А если я опишу вам одежду, мистер Бич, вы сможете определить, кому она принадлежала? - спросил он.

- Э-э… Ну, только в том случае, если то были знакомые мне люди.

- Темно-синий костюм в полоску…

Я выслушал хорошо знакомое мне описание.

- Мужчине по имени Ларри Трент, - сказал я. - Один из клиентов Джека Готорна. У него есть… был… ресторан, «Серебряный танец луны», возле Ридинга.

- Записали, констебль?

- Да, сэр.

- Так, мистер Бич. Теперь синяя твидовая юбка, жакет из того же материала, длинная голубая блуза из тонкой шерсти, на шее жемчужное колье, жемчужные сережки?

Я сконцентрировался, пытаясь вспомнить, и он, заметив это, продолжил:

- Зеленоватые немного ворсистые брюки, оливкового цвета свитер, под ним горчичная рубашка.

- О…

- Вы его знаете?

- Обоих знаю. Полковник и миссис Фулхейм. Я говорил с ними. Я продаю им вино.

- Продавали, мистер Бич, - в голосе Уильсона звучало сочувствие. - Ну вот, собственно, и все… Боюсь, что всех остальных уже идентифицировали.

Я нервно сглотнул слюну.

- И сколько?…

- Всего? Восемь трупов. Могло быть хуже. Гораздо хуже, - он поднялся и удрученно покачал головой. - Возможно, под всем этим существует политическая подоплека. Точно не знаю, но есть вероятность, что вы понадобитесь нам еще, ответить на несколько вопросов. Ваши координаты у меня есть. Всего доброго, мистер Бич.

И он удалился, снова сгорбившись, в сопровождении констебля. Я вышел в сад вслед за ними.

Уже стемнело, в некоторых домах зажегся свет.

Ограждение из ширм убрали. Две машины «скорой» собирались проехать сквозь пролом в живой изгороди. На забрызганной кровью подстилке выстроились в ряд семь носилок, лежавшие на них тела были покрыты с головой. Восьмые носилки стояли чуть поодаль. По-видимому, шейх, подумал я. Двое оставшихся в живых арабов стояли рядом, один - в изголовье, другой - в изножье. Стояли, продолжая охранять своего повелителя.