1984, Торговец забвением

Сперва они проверят все проданные и взятые в аренду фабрики по розливу. Дело занудное и долгое, но, на мой взгляд, наиболее перспективное.

- Я думал, это просто…

- Что просто?

- Я хочу сказать… может, сперва стоит заняться теми, другими фабриками? Терять нам все равно нечего.

- Продолжайте, - сказал он.

Чувствуя себя полным идиотом, я все же выдавил:

- Ну, те фабрики, на которые Кеннет Чартер раньше возил красные вина.

Какое-то время Джерард не спускал с меня задумчиво-немигающих глаз.

- Правильно, - сказал он наконец, без особого, впрочем, энтузиазма.

- Начнем с них. Как вы справедливо заметили, терять нам совершенно нечего. - Он взглянул на часы и отпил большой глоток бренди. - Тина меня просто убьет. Или домой не пустит.

- Заходите в любое время, - сказал я.

Мне не хотелось выглядеть в его глазах совершенно одиноким, но, очевидно, он все же уловил что-то в моем голосе. И взглянул на стоявшую рядом на этажерке фотографию в серебряной рамочке. Свадебную фотографию… Мой шафер с бутылкой шампанского в руке.

Из нее бьет толстая струя пены с пузырьками, а мы с Эммой, купаясь в ней, хохочем. Эмма очень любила эту фотографию. Почти все женихи и невесты похожи на снимках на восковых кукол, говорила она. Тут, по крайней мере, видно, что мы живые.

- А вы были красивой парой, - заметил Джерард. - И, похоже, счастливой…

- Да.

- Отчего она умерла?

Он спросил об этом прямо, без каких-либо сантиментов, и через секунду я ответил ему в той же манере, как долго учился делать.

Ответил так, словно это случилось с кем-то другим.

- От кровоизлияния в паутинную оболочку мозга. Иногда еще это называют аневризмой. Ну, когда в мозге лопается кровеносный сосуд.

- Но… - глаза его снова обежали снимок. - Сколько же ей было?

- Двадцать семь.

- Совсем молодая…

- Это может случиться в любом возрасте.

- Сочувствую вам.

- Она была беременна, - выпалил я и сам себе удивился. Обычно об этом я умалчивал. Обычно отделывался минимумом слов.

Но почему-то только перед Джерардом я после долгих месяцев молчания вдруг заговорил - сперва медленно, потом все быстрее, взахлеб, одновременно желая и не желая высказаться, стараясь говорить как можно спокойнее, чтоб голос не дрожал, стараясь не заплакать… О Господи, ради всего святого, только не плакать, не плакать!"

"- Она, знаете ли, еще с детства страдала головными болями. А потом вдруг начались боли в спине… Все приписывали это беременности.