1984, Торговец забвением

- Ну а какие же еще камушки в огород можно забросить? - поинтересовался я. - Религия, политика, история, медицина?…

- Ах, Тони, дорогой, вы меня просто дразните! - Она свернула к воротам в Мартино-парк, где охранник, по-видимому, узнав ее, приветливо махнул рукой. - И еще не забудьте, его лошадь зовут Бризи Палм ‹В дословном переводе Пальма на Ветру.›. Жеребец-двухлетка, девять раз в этом сезоне участвовал в скачках, два раза выиграл. А один раз вырвался из стойла и едва не убил помощника стартера, но только этого, пожалуй, тоже лучше не говорить.

Она остановила машину, но вышла из нее не сразу - сперва, глядя в зеркальце водителя, надела очень идущую ей шляпку и кокетливо сдвинула ее набок, под должным углом.

- Совсем забыла спросить, как ваша рука, дорогой? - осведомилась она. - Похоже, еще болит, да?

- С чего вы взяли? - немного смущенно спросил я.

- Вы морщитесь, когда двигаете ею.

- О…

- Может, лучше носить на перевязи?

- Лучше начать работать ею, мне кажется. Я встретил в зеркале взгляд ее добрых глаз.

- Знаете что, Тони, дорогой, думаю, нам прежде всего следует зайти в медпункт и взять там такую узенькую черную перевязь. Ну, которой пользуются жокеи при переломах. И тогда вы будете избавлены от рукопожатий. Насколько я успела заметить вчера, когда заезжала к вам с Тиной, вы их избегаете, потому что больно. Да и толкать вас никто не будет, повязка хорошо заметна издали.

Я не нашелся, что ответить. Мы пошли в медпункт, где, используя все свое обаяние и напор, она получила желаемое.

- Ну вот, так-то гораздо лучше, дорогой, - кивнула она. - А теперь в ложу Окни… - Самоуверенность, с которой она держалась в медпункте, моментально куда-то испарилась. - О Боже! Почему при нем я чувствую себя такой идиоткой? Такой неопытной, глупой и неуклюжей, словно школьница!…

- Выглядите вы просто шикарно, - нисколько не покривив душой, заметил я. - Красивая, элегантная.

Однако глаза ее свидетельствовали об обратном, и я слышал, как нервно и учащенно она дышит, поднимаясь на четвертый этаж.

Трибуны в Мартино-парк считались лучшими в стране, их проектировали и строили в те времена, когда увлечение модернизмом еще не охватило повально все сферы и области. Где-то в пятидесятые старые скамьи прогнили и грозили обрушиться, и было решено восстановить ипподром в прежнем виде.