Неудержимый. Книга XXXVI

— Пошевеливайся! — рявкнул на него Зимоз, не дожидаясь, пока вождь соберётся с духом. Он, как ни странно, быстро перенял мой тон и манеру поведения. Гляди-ка, расцвёл мужик. Прямо-таки окреп на глазах, будто всю жизнь ждал возможности командовать.

Я на миг задумался — а не зря ли я отдал им трезубец? Мысль эта возникла уже не в первый раз. Пока я обдумывал, Белмор тоже не сидел сложа руки — он вытянул шею и задрал голову так высоко, как только позволяла анатомия. И начал сверлить Скальдрима взглядом, прожигая его насквозь.

Ждать долго не пришлось. Стоило Зимозу упомянуть, что борода Скальдриму может и не понадобиться, если он продолжит упрямиться, как старик резко сорвался с места, окончательно всё для себя решив. Он взмахнул руками, оттолкнулся и полетел наверх, покинув своё ледяное гнездо. Вся его охрана — десяток улучшенных Альф — молча и без колебаний последовали за ним, словно стая верных воронов.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение чуть ослабло. Всё-таки я и правда находился среди акул. Среди тех, кто сильнее, опытнее и куда опаснее, чем я привык думать. И всё, что удерживает меня на плаву, — невероятная, почти сказочная удача. Забавно, ведь ещё совсем недавно я считал Вельди и Тамерлана чуть ли не лучшими из лучших… А теперь… Теперь они казались мне одними из многих…

Уму непостижимо, сколько сильных магов скрывается по другим мирам… А что, если где-то есть мир, доверху заполненный Хранителями или богами? Меня от подобной картины аж передёрнуло.

Когда Скальдрим наконец-то выбрался из своей норы и приземлился на поверхности, обстановка немного разрядилась. Снег, отражавший тусклый свет, позволял рассмотреть чёрных кромов более детально. Я же смог в полной мере увидеть выражение лица старика — недовольное, скривившееся, будто он вот-вот взорвётся от раздражения.

— Скальдрим! — начал я, громко и отчётливо, чтобы никто не мог сказать, что не расслышал, — Я, посланник Борея, предлагаю тебе передумать и вступить в наш союз. — Я говорил серьёзно, глядя ему прямо в глаза, не позволяя себе ни намёка на улыбку.

Заставить присоединиться к нам силой, много ума не надо.