1984

 – Только не это! Только не это!

– Помните, – осведомился О’Брайен, – миг паники в своем кошмаре? Вы стоите перед стеной мрака, в ушах рев. За стеной что-то ужасное. Вы всегда знали, что там, но не отваживались себе признаться. Там были крысы, Уинстон.

– О’Брайен! – воскликнул Уинстон, пытаясь унять дрожь в голосе. – Вы же знаете, что это лишнее. Чего еще вы от меня хотите?

От прямого ответа О’Брайен уклонился. Он задумчиво посмотрел в даль и заговорил тоном школьного учителя, словно обращаясь к невидимой аудитории за спиной Уинстона:

– Случается, одной боли недостаточно.

Некоторые люди способны терпеть боль до самой смерти. Однако у всех есть то, что для них невыносимо. Мужество и трусость тут ни при чем. Если падаешь с высоты, то схватиться за веревку не трусость. Если выныриваешь из воды, то наполнить легкие воздухом не трусость. Это всего лишь инстинкт, который нельзя подавить. То же самое и с крысами. Для вас они невыносимы. Такого давления вы не в силах выдержать, даже если захотите. Вы сделаете все, что от вас потребуют.

– Но что, что? Как я могу сделать то, чего не знаю?!

О’Брайен поднял клетку, перенес к ближнему столу и аккуратно поставил на зеленое сукно. В ушах Уинстона застучала кровь. Внезапно он ощутил полное одиночество, словно сидит посредине громадной бесплодной равнины, плоской выжженной пустыни, и все звуки доносятся с огромного расстояния. При этом клетка с крысами находилась всего метрах в двух от него… Крысы были чудовищные, матерые, с побуревшей шкурой, с тупыми носами.

"

"– Крыса, – продолжал О’Брайен, обращаясь к своим невидимым слушателям, – хотя и грызун, зато плотоядный. Полагаю, вам это известно. Вы слышали, что творится в беднейших кварталах нашего города. Женщины боятся оставить маленьких детей одних даже на минуту. Крысы тут же нападут и за считаные минуты обглодают младенца до костей. Еще у них удивительное чутье на хворых и умирающих, которые неспособны защититься.

В клетке поднялся визг. До Уинстона он донесся словно издалека. Крысы устроили драку: пытались достать друг друга через перегородку.

Еще он услышал глухой стон отчаяния, тоже донесшийся как бы извне.

О’Брайен поднял клетку и на что-то нажал. Раздался громкий щелчок. Уинстон рванул изо всех сил, пытаясь высвободиться. Бесполезно, все части тела и даже голова были совершенно обездвижены. О’Брайен придвинул клетку. До лица Уинстона оставалось меньше метра.

– Я нажал на первый рычаг, – пояснил О’Брайен. – Конструкция клетки вам понятна.