1942. Реквием по заградотряду

– Мать-мать-мать… – Севка сорвался в крик, закашлялся и замолчал, виновато оглянувшись на Костю. – А жить-то хочется…

– Что?

– Старая шутка… – Взрыв, свист осколков, крик. – А жить-то хочется, а ножки тонкие…

– Тонкие, – кивнул Костя. – И дрожат. Мы тут с тобой под обстрелом… – Костя посмотрел на часы. – Еще и часа нету, а уже хочется маму звать и, того и гляди, исподнее менять придется. А кто-то год в боях. И не в таком, как этот, а в настоящем. С танками и самолетами… Черт, напророчил, кажется…

Пушки замолчали, продолжали молотить пулеметы, но они не мешали слышать рев двигателей.

Севка ощупал бутылки, стоявшие на дне окопа. Поправил тряпки, торчавшие из горлышек.

– У тебя спички есть? – спросил он у Кости.

– Газовая, одноразовая, – сказал Костя. – Не удержался, захватил…

– Вот удивятся поисковики, когда твою могилу раскопают, – пробурчал Севка.

– И тебе всего хорошего, – засмеялся Костя. – Сейчас наши орлы ка-ак побегут…

Танков было всего шесть штук.

Ехали танки не торопясь, растягиваясь в цепь.

«Как там у классиков? – попытался вспомнить Севка. – Разворачивались в боевой веер?»

Имперские бронеходы, блин…

– Это бэтэшки! – крикнул Севке в ухо Костя. – Седьмые бэтэшки… Трофейные. Наши, мать их так…

Правофланговый танк выстрелил. Между окопов взметнулся султан взрыва. Потом выстрелил следующий танк. И через полминуты после него – следующий…

– Пристреливаются, суки… Друг другу чтобы не мешать… – Костя провел по лицу ладонью, размазывая грязь и копоть.

"– И об этом тоже классик писал… – пробормотал Севка. – Кажется, «Хромая судьба»…

– Что? Какая судьба? – спросил Костя.

– Хромая.

– Хреновая! – крикнул Костя. – И у всех у нас одна-одинаковая… Понял? Нам бы хоть одно «ПТР»… Мы бы их отогнали… А так… И гранат нет, только бутылки… А с ними…

Кто-то выпрыгнул из первой линии окопов и, пригнувшись, побежал к танкам.

– Что ж он делает?.

– Может, не заметят? Надеется, что танкисты слишком увлечены стрельбой? – Костя взял «СВТ», прицелился. – Может, добежит? Если танкист высунется, то я…

Ближайший к бегущему бойцу танк повернул башню. Застрекотал спаренный пулемет, боец остановился на секунду и упал навзничь, выронив бутылку.

Танки продолжали пристрелку, не забывая время от времени задействовать пулеметы.

От высоток снова пошла цепочка румын.