1942. Реквием по заградотряду

– А если они в конном строю в атаку пойдут, – мечтательно прошептал Костя, – то мы их умоем. Снизу вверх на холм, конники в плотном строю, с шашками наголо – это ж мечта пулеметчика… Мы их в два «максима» всех уложим… Давай, пусть они в конном строю атакуют! А, Севка?

– Давай, – согласился Севка. – Помолимся господу, чтобы лишил он ума командира этого воинского формирования…

Не лишил господь. Может, не успел, а может, не стал обращать внимания на мечты безбожников.

Конники быстро спешились, коней увели на рысях за ближайший холм, а люди растянулись цепочками повзводно, двинулись в сторону холма.

– Там еще упряжки были, – сказал Костя. – Как бы не пушки…

Спешенные кавалеристы приближались быстро, шли, не пригибаясь, чуть пригнувшись, в готовности упасть на землю сразу же после первого выстрела.

– Их сотни четыре, – сосчитал Костя. – А у нас есть шанс, Сева…

– Ага, – снова легко согласился Севка. – Только вот там, за теми высотками, что-то еще пылит… Еще человек пятьсот? А может, танки или упряжки с артиллерией? Нет?

– Грубый ты, немелодичный человек, – покачал головой Костя.

– Не уйдут. Румыны – не уйдут. Ты не слышал разве, что немцы их не снабжают, что румыны на подножном корме живут? Что найдут, то их. А тут, спасибо братьям-калмыкам, стало известно про уйму мяса… Жратва для дивизии, если не больше.

Удалось зацепить только одного. Дальше очередь ушла в сторону, бессильно хлестнула по земле, поднимая пыль.

Ударили оба «максима», но почти сразу замолчали – конники залегли, и нужно было менять прицел.

Пехота открыла огонь из винтовок, кавалеристы отвечали.

Снова ударили «максимы». И с десяток румын выронили карабины и замерли в пыли.

Пулеметы перенесли огонь на следующий взвод. И там прибили человек десять или пятнадцать. Игорешин толково поставил пулеметы и сейчас неплохо руководил их стрельбой.

Одно было плохо – после каждого выстрела перед стрелком взлетало облако легкой пыли, а пулеметы просто тонули в ней, пулеметчики слепли, и пришлось прекратить огонь.

– Пока неплохо, – Севка сплюнул черный комок. – Жарко, зараза.

Костя молча протянул открытую флягу.