1942. Реквием по заградотряду

Катер шел к кораблю по кратчайшему пути, не обращая внимания на трупы. Глухие удары, тела отлетают в стороны, люди на катере держатся за борта.

Никита вскинул автомат. Короткая очередь – кто-то выжил под пулеметным огнем, но не смог укрыться от лейтенанта. И еще короткая очередь. И еще.

Катер ударился бортом о борт корабля.

Рахимов вцепился обеими руками в свисающие за борт веревки. Никита, закинув «ППШ» за спину, легко вскарабкался на палубу. Остановился, осматриваясь и прикрывая Конвея и Орлова, пока те забирались наверх.

– Все, наши на борту, – сказал Малышев. – Отбой.

– Не расслабляться, – Ставров, не отрываясь от оптического прицела, водил стволом, высматривая в воде еще живых. – Возьми винтовку и поработай, будь добр, со мной. Чалый у нас не особо любит работать ручками, ему вертолет подавай… Так, Чалый?

– Меня учили летать. Я летчик, понятно? – сообщил Чалый. – Если будет нужно куда-нибудь лететь – на чем угодно, между прочим, – ты мне скажи.

Ставров нажал на спуск.

– Убил?

– Показалось, – спокойно ответил Ставров. – Не хочу никого огорчать, но, во-первых, было приказано по возможности собрать после себя гильзы. И быть готовыми через сорок – сорок пять минут отправляться вместе с кораблем на Базу. Я, как все мы видим, занят. Остальные могут приступать, летчики они там или пулеметчики…

С корабля донесся пистолетный выстрел. Потом очередь из «ППШ».

Не все из экипажа прыгнули за борт.

Никита переступил через тело испанца и осторожно заглянул в каюту. Пусто. Сундук в углу открыт, вокруг разбросана одежда и посуда. Похоже, бедняга решил воспользоваться моментом и почистить сундук капитана. Или адмирала.

Нога испанца дернулась и замерла.

– Что тут у тебя? – спросил из коридора Конвей.

– Уже ничего. А у вас?"

"– На комиссара кинулся чудак в доспехах. Получил пулю точно под шлем. Умеет комиссар стрелять, ничего не скажешь…

Из глубины корабля послышался истошный вопль.

Конвей бросился по коридору, Никита еще раз осмотрелся, заглянул под койку и вышел.

Испанец продолжал кричать, зажимая левой рукой обрубок правой, но кровь хлестала между пальцами на отрубленную кисть. Рахимов воткнул испанцу в горло кинжал, вырвал оружие из раны и шагнул в сторону, давая трупу упасть.

– Уважаю, – сказал Орлов. – Это ж какая дисциплина была на корабле! И сила воли у мужика – остаться на посту, несмотря ни на что.