1942. Реквием по заградотряду

 – И пушки… Так себе пушки, не намного мощнее аркебуз, но все-таки…

– А вот давай поспорим, пират, что они в ответ даже и не стрельнут, – Чалый перевернулся на живот. – На бутылку коньяка поспорим.

– В тебя, может, и не выстрелят, а вот ребятам, которые на корабль пойдут, вот тем… – Ставров прикурил новую сигарету от окурка старой. – Вот ребятам достанется…

Чалый молча посмотрел на противоположный берег бухты.

– Я так думаю, что Орлов первым пойдет, – сказал Ставров. – Он со вчерашнего дня дерганый какой-то.

Малышев вздохнул. Орлов и вправду был слишком уж… возбужденным, что ли… Он и обычно шутил и подначивал в любой обстановке, но вчера… особенно после того, как комиссар его чуть не пристрелил… И кстати, хорошо, наверное, что Никиту Орлов на этот берег не отправил. Когда вчера люди комиссара на всех стволы навели, Малышев даже и не обиделся, служба есть служба и все такое, но вот то, что Никита отошел в сторону и взял Малышева и остальных на прицел – было неприятно.

Не стал бы старший сержант в спину Никите стрелять во время боя, но и находиться рядом с ненадежным товарищем было неприятно.

– Твою мать… – Ставров стукнул кулаком по камню. – Ну, крутится же…

– В дальнем синем море? – спросил Чалый.

– Ну…

– В флибустьерском, а не пиратском, – сказал Чалый. – И бригантина поднимает паруса. Мы ее под гитару у костра орали по молодости.

– Тьфу ты, – облегченно выдохнул Ставров. – Точно – она. Как камень с души свалился.

– И с легкой душой ты в флибустьерском дальнем синем море бригантину и потопишь… – Чалый приподнялся на руках, выглянул из-за камня.

"Точно, что кораблики – метров тридцать в длину, от наклонной палки спереди до халабуды сзади, прикинул Малышев. Вчера им досталось, вон, на головном – только одна мачта уцелела, та, что спереди, а вместо других – два пенька. Как в пальмовой роще на берегу. И на идущем за ним две мачты, передняя и задняя, с рваным парусом на наклонной – или наклонном? – рее… Так, кажется, эта штука называется.

Если вчера во время бури Малышеву было страшно даже на твердой земле, то что испытали эти ребята на кораблях посреди моря? Особенно когда остальные корабли на дно пошли… Небось, когда остров увидели, обрадовались… Приплыли, а тут…

Малышев зачем-то тронул патроны в ленте, свисающей от пулемета.

– Не дрейфь, сержант, – тихо сказал Чалый. – Я и сам на нервах… Люди все-таки… Паскудное дело, если вдуматься.