1942. Реквием по заградотряду

Или хотя бы склей, а он… – пожаловался Богдан.

– Время, – сказал старик. – Я отвожу Всеволоду десять минут на весь бросок в магазин и обратно.

– Почему вы соврали Севке? – спросил Богдан.

– Это вы о чем?

– О том, что Магнум с компанией может через три дня взорваться.

– Почему?

– Потому что неделю назад взорвались. Послезавтра девять дней будем отмечать.

– Правда? – без удивления спросил Евграф Павлович. – Как же это я запамятовал?

– Да прекрасно вы все помнили, уважаемый, – отмахнулся Богдан. – Вы бы при мне не стали рассказывать чего-нибудь такого, что потом могло бы изменить будущее.

– Даже так? Вы с ходу поверили в то, что я…"

"– Не знаю… И не с чего вроде верить, и… Севка с этим орденом меня насторожил. Я как информацию получил, сразу вспоминать начал, прикидывать. Костя ранен пулей из трехлинейки. Не помнит ни адреса, ни подробностей, только имя и фамилию. А я не поленился, кроме подробностей о Севкином однофамильце с орденом, еще и Шведовым Константином поинтересовался. Мне потом это все стоить будет совершенно безумных ответных услуг… Оказалось, что Залесский и Шведов в сорок первом как-то были связаны с тем самым Корелиным, о котором Севка просил узнать подробности.

– У вас хорошая память, – заметил Евграф Павлович.

– А еще я не дурак. Он мне двадцатого вечером позвонил, спрашивал, что будет с парнем, который не имеет документов и потерял память. Я тут неподалеку был, зашел, и в глаза бросился загар Севкин. Вначале загар, потом мне показалось, что он вроде бы похудел. Обветрился, что ли. Тогда сразу я заметил, но в подробности вникать не стал. А потом, когда информация пришла по ордену и тому комиссару, сложил все до купы… Ну, и ваш с Севкой разговор.

– И какие вы сделали выводы?

– Полный бред, ненаучно-фантастический.

– Ничего, – подбодрил Богдана старик. – Чего только я на своем веку не слышал…

– Хорошо. Ладно… Вы и некто Орлов имеете возможность перемещаться во времени. И похоже, Севка тоже в этом принял какое-то участие. Полагаю, был он в сорок втором. Не позднее лета. И не на Брянском, не на Воронежском фронте, – Богдан говорил, глядя на свои ладони – была у него такая привычка.