1941. Время кровавых псов

 – Лихо так изматываешь противника, заставляя его вырабатывать моторесурс боевой техники."

"– А… Да. – Севка вытер руки о гимнастерку, спохватился и стряхнул с нее землю. – Да ну их… Двое, с пистолетами-пулеметами…

Военный оказался офицером. В петлицах у него было по три кубика, но что больше всего порадовало Севку, галифе на нем тоже были синие. Из этого следовало, что либо все офицеры носили здесь что попало, либо верх и низ у офицеров был разного цвета вполне законно.

– Старший лейтенант Орлов, Данила, – офицер перехватил винтовку левой рукой, а правую поднес к пилотке.

– Младший политрук… – Севка дернул руку к фуражке, с ужасом понимая, что не помнит ни фамилии, ни имени. – Залесский Всеволод Александрович.

– Будем знакомы, – сказал старший лейтенант, протягивая руку. – Можно просто Данила.

– Сева. – Севка пожал руку своему спасителю. – Очень приятно.

– Это твоя машина возле дороги? – спросил старлей.

Севка оглянулся на дорогу, пожал плечами.

– Что с ней? – Старший лейтенант закинул винтовку на плечо.

– Самолет. Водитель убит, я чудом… Мотор разбит. А я – чудом… – До Севки вдруг дошло, что он сейчас живой только чудом, что действительно произошло чудо, сохранившее ему жизнь.

Хотя, конечно, немцы могли взять его в плен. И сейчас обыскивали бы. Или, рассмотрев его звание, пристрелили бы комиссара, даже не подав той самой киношной команды: «Ахтунг! Фойер!» Просто влепили бы пулю в лоб. Или затылок. Или даже просто в живот, так, наверное, смешнее – комиссар, кричащий от боли и умирающий, долго умирающий в луже собственной крови.

– С тебя бутылка, если что, – сказал старший лейтенант. – Лучше – коньяку. Договорились?

Севка кивнул.

– О, брат, да тебе совсем плохо. – Старший лейтенант подхватил Севку под руку и потащил в глубь рощи. – Присядь. Ты впервые в бою, что ли?

Севка сел в траву, прислонился спиной к березе. Закрыл глаза.

– Ну, брат. – Старший лейтенант сел рядом. – Я когда первый раз пулю над ухом услышал, чуть не обделался. Фьють.