1941. Время кровавых псов

Хотя без защитных костюмов все равно не выжить, если что. А в костюмах по болоту они бы не добежали вовремя.

Стоп.

Севка замер, не доходя до кабины, до ее правой дверцы. Зеркал заднего вида на «ЗИСах» не было. Иначе он здорово бы в них смотрелся. Севка осторожно снял с шеи автомат и положил его в основание пусковой рамы «катюши».

Малышев замер возле левой дверцы правофланговой установки. Там – командир батареи. И он наверняка строго-настрого приказал стрелять только по его команде. По первому выстрелу с его машины.

И задача Орлова сейчас этот выстрел не допустить. Любой ценой.

Выстрел из пистолета, кстати, тут не подходил. Услышав его, кто-то в соседней машине мог сгоряча крутануть ручку. Стрелять нельзя.

А если нельзя убить сразу, говорил Евграф Павлович, то нужно удивить. Не пугать – от страха люди могут делать глупости и совершать подвиги. Удивить…

Капитан Сличенко взялся на ручку пульта управления огнем. Три минуты. Боец, сидевший за рулем, затаил дыхание и не сводил взгляда с руки командира.

В принципе, можно было стрелять, не дожидаясь самим же установленного времени. Прямо сейчас…

Ручка пульта была прохладной и скользкой.

«Сейчас», – одними губами прошептал Сличенко. Сейчас это произойдет. И они… Они все узнают, что такое война. Что такое – терять близких. Все узнают. Каждый.

Сейчас…

В стекло дверцы постучали. Легонько, костяшками пальцев.

Сличенко вздрогнул и посмотрел направо.

– Привет! – сказал Орлов. – У тебя спички нет? Пока шлялся по проклятым болотам, все промочил к чертовой бабушке.

Папироса уцелела, я ее в фуражке нес, а спички – увы и ах! Будь человеком, капитан, угости огоньком…

Сличенко сглотнул. Правой рукой толкнул дверцу, открывая.

– Я быстро, – сказал Орлов. – Прикурю и дальше двинусь. Ты не в курсе – где линия фронта?

Словно во сне, Сличенко полез в нагрудный карман гимнастерки, достал коробок спичек. Протянул Орлову.

– Ты меня извини, капитан, что я на «ты». – Орлов сунул папиросу в рот. – Я уже второй день по болоту гуляю, генерала бы… да что там генерала – маршала бы по имени назвал.

А некоторым так даже и морду бы набил. Это сколько уже можно так надо мной издеваться? У меня это третье окружение получается. Вообще-то, четвертое, но там меня не совсем окружили, так что – третье. Первое – под Минском. Ты там не был? Вот где каша была так каша… Живой лежал на мертвом, а мертвый на живом…

Орлов взял, наконец, коробок из пальцев капитана, зажег спичку, прикурил. Вернул коробок.