13-й отдел НКВД

Все потому, что бабка, Екатерина Великая, усердно внуку в голову вкладывала, мол царем ему быть в обход папаши. Но не об этом речь. Так представь, этот Ирод, Сашка то бишь, с годами проникся чувством вины. Да ещё по молодости обещал своим дружкам конституцию в Российской империи. Представляешь? Чего только не ляпнешь от глупости да с бокалом шампанского в руке. А дружки обещание запомнили. Начали давить. И знаешь, что натворил Саша? Подвёл, гад. Ставки на него делали, а он взял, раскаялся, поехал в Таганрог, инсценировал свою смерть и святым старцем в глуши ещё лет сорок прожил.

Ну, не гадина тебе? А раскаяние, Иван, хуже всего. Оно человека от нас полностью закрывает. Вообще теряем влияние. Всякое. Любое. Так и с Иванычем вышло. Дед твой сильно вину свою осознал. Прямо до глубины души. И что? Все! Не подобраться к Иванычу. Понимаешь? Поэтому пришлось Звезду Давида доставать, подходящую кандидатуру искать, которая сможет на некоторое время взять ситуацию под контроль и все исправить.

— Да что исправить то?! Вы — зло ведь получается.

По идее, что для вас благо, для людей — гиблое дело. А меня о помощи просите.

— Ну, во первых, не забывай про Иваныча. Хочешь ведь, чтоб он жив — здоров обратно вернулся. А во-вторых, кто сказал, что для нас это будет хорошо? Просто… молчат белые. А должны уже отвечать. Неправильно. Нарушение баланса.

— Погодите. Может тут, как и сто лет назад будет. От вас Гитлер, от них… не знаю… Жуков вон.

— Не буробь, Вань. Ну, не боробь, прошу. Георгий Константинович талантливый военный, умный мужик, он то при чем? Нееееет.

Дело в другом. Вера должна быть. А ее нет. Некуда нашим соперникам сунуться. Некуда…

— Неужели нельзя прямо сказать, что от меня требуется? Конкретно. Зачем этот бесконечный туман?

— Нельзя. Сам думай. На то тебе и дана голова. Ты про Василия спрашивал в детском доме. Так сходи к нему. Поговори. Может, что дельное подскажет. Он тоже был той ночью. Иди, Иван. Мне в тишине побыть надо. — Бабуля поелозила, усаживаясь удобнее, откинула голову на грядушку дивана, закрыла глаза, а потом в секунду … захрапела.

Ещё одна издевается, похоже.

— Наталья Никаноровна!

— А! Что тебе? — Она приоткрыла один глаз.

— Так а в чем дед раскаялся? Хоть на этот вопрос ответите?

— Нет! Раньше надо было спрашивать. И не меня, а Иваныча. Пока он жив оставался. Иван, иди уже. Мешаешь мне.

Бабуля снова мгновенно погрузилась в состояние сна, явно давая понять, разговор окончен.

Лизоньки нигде не было видно.