13-й отдел НКВД

— Ну, да … Ну, да… Я прям сразу именно об этом и подумала. Ты ж в своей жизни его персоной вообще не интересовался, а тут, погляди. Проснулось стремление к крепким семейным узам. Врать завязывай! Где ты учился брехать, я преподавать могу. Втирает он мне тут. Что с книгой хочешь делать? Чую товарищ майор уже рассказал, вещица эта особенная. Только по желанию владельца переходит от одного к другому.

Я молча смотрел на старушку. Зачем говорить, если она итак все знает. Оооо… черт… А, это — вариант.

— Куда Иваныч дел книгу?

Бабуля подняла на меня взгляд и он выражал полное недоумение.

— А мне почём знать? Я не Иваныч.

— Вы постоянно говорите, что произойдет. Типа, предсказываете. Или, что происходило. Значит, эта информация тоже вполне могла быть вам известна.

— Могла бы. Но нет. Так что ищи сам. Я ни сном, ни духом, куда ее твой дед спрятал. Очень, кстати, хотела бы знать. Не прочь забрать обратно.

— А Вам то она зачем? Тоже хотите мирового господства. — Я хохотнул над своей шуткой. Мне показалось это смешным.

Бабуле, судя по ее лицу, точно нет."

"— Ой, Ваня… Ты вроде на дурака не сильно похож. Второй раз тебе говорю, нам ад на земле не нужен. Иначе само существование мне подобных будет под вопросом. Это вы, людишки, возомнили много о себе. Думаете, нам делать больше нечего, только бы ваш мир захватить. Нет. Он должен оставаться таким, какой есть. Чтоб мы могли приходить, соблазнять, склонять к греху. Если всего этого нас лишить, то это как жёсткий голод. Долго так не протянем. Эх… не пойму.

Почему бездействуют белые… тревожно. Должны уже дать что-то в противовес. Прошлое столетие, например. От нас — Наполеон. От них — Кутузов. Партия, конечно, была средненькая. Быстро разыграли. Пытались потом на декабристах реванш взять, раскачать типа гражданской. Да не вышло. Дворяне, чтоб их. Все надо благородно и по чести. Даже Сашку — царя не могли нормально спихнуть. Дождались Николая. Кстати, ты знаешь, что Сашка грех отцеубийство совершил? — Бабуля посмотрела на мое выразительное лицо, которое однозначно говорило, из всего выше сказанного, если и были знакомые слова, то это — Наполеон, Кутузов, декабристы. Войну помню, восстание на Сенатской тоже. При чем тут Сашка, или Александр Первый, подозреваю, речь о нем, вообще не допер. Его грехи тем более представляю очень туманно. Она специально это делает? Даёт возможность прочувствовать свою никчемность.

— Ясно… Кому я говорю… Отец Павел Петрович… Убили-то Павлушу с ведома и согласия сына.