10 000 € за ночь

Он, как обычно, занимался своими делами, а вечером уехал вместе с Ньенгой — я видела из окна, как они сели в большой бордовый джип. До меня донеслись приглушённые звуки поочерёдно захлопнувшихся дверей и вскоре машина скрылась за углом.

На душе стало спокойнее, я даже позволила себе прогулку. Погода оставалась пасмурной, но дождь не лил. Под мышино-серым небом, зябка кутаясь в лёгкое полупальто, я прошлась вдоль реки, думая о Якове и скучая по нему. Я гнала от себя мысли о нём, потому что они ввергали меня в тоску, но не думать о нём не могла.

Олег приехал поздно и мы встретились с ним в фойе, когда я спустилась после своего одинокого ужина в своей комнате, чтобы пройти в библиотеку. Он вошёл размеренной хозяйской походкой, отдал дворецкому пальто и зонт, и, улыбнувшись мне, спросил выспалась ли я.

— Да-да, всё хорошо, — ответила я, стараясь не выдать охватившего меня волнения.

— Ну и прекрасно! — весело ответил Олег и, потеряв ко мне всякий интерес, ушёл на свою половину дома. Дворецкий проследовал за ним.

И только тогда я поняла, что Яков меня не выдал.

За два следующих дня я разговаривала с Олегом всего единожды. Если это вообще можно было назвать разговором. Он объявил мне, что следующим вечером я еду в частный отель на севере Москвы, а утром шофёр отвезёт меня в особняк в последний раз. Для того, чтобы я выспалась и забрала подаренные мне вещи. Ну а потом, ухмыльнувшись, сказал Олег, меня отвезут на площадь трёх вокзалов и я смогу уехать куда, захочу — хоть домой, хоть обратно на тройничок.

Меня подмывало резко ответить ему, осадить его, но я не рискнула. Я и так едва не испортила свои с ним отношения и не потеряла кучу денег из-за этого. Поэтому я смолчала. Тем более, что он явно меня дразнил, чувствуя себя хозяином положения — ну и незачем было вестись на эту провокацию.

Следующие сутки я места себе не находила — так сильно тосковала по Якову и одновременно с тем мучилась из-за полнейшей неопределённости.

Это, возможно, трудно понять, но он стал для меня самым близким человеком на свете и, прислушиваясь к себе, я понимала, что влюблена в него до одури. Мне снились наши ночи, и я скучала по ним.