10 000 € за ночь

И я вновь обрету свободу, потому что теперь заказчик потерял клиента, а значит, во мне больше не будет надобности."

"И тут я испугалась. Разом и сильно. Перепугалась так, что едва не потеряла сознание. Потому что при мысли о том, что во мне больше у Олега не будет надобности, мне вспомнились слова Якова ""Ты даже не представляешь, куда ты влезла, дурёха, если дела обстоят именно так, как ты мне их описала"". Вспомнились и его слова о том, что бизнесмен и политик Олег именно из-за липового статуса гетеросексуала стал общаться с Лерой, выдавая её за свою невесту.

А я ведь, ворвавшись тогда к нему в спальню, стала свидетельницей того, что он — гей… И этот Ньенга тоже, может быть, был какой-нибудь важной шишкой в бизнесе и политике… По крайней мере Олег ведь разговаривал с ним, как с ровней по статусу… Иногда даже советовался… И вряд ли они просто так отпустят меня, да ещё и с такими деньгами… Тем более после того, как я проговорилась Якову о том, кто я такая… И вообще нарушила едва ли не все выставленные Олегом условия… Теперь они мне ни за что не поверят, что я не проболтаюсь никому об их сексуальной ориентации… Ой, мамочки…

— Простите, Антон, вы не могли бы остановить на минуточку? — наклонившись вперёд, попросила я водителя, стараясь не выдать голосом охвативший меня панический страх.

В зеркале заднего вида я увидела настороженный взгляд молчаливого Антона.

— Мне дурно… — добавила я.

Словно оправдываясь… Я себе не принадлежала и очень хорошо это порой чувствовала. В том числе сейчас.

— Да, конечно, — ответил он. — Но не прямо здесь. Подождите минуту-две, дальше я смогу остановиться у обочины.

— Хорошо.

— Хотите воды?

— Да, если можно…

Антон протянул мне маленькую и прохладную бутылку ""Эйвиан"". Сделав пару глотков, я закрутила крышку и положила бутылку рядом с собой, у окна. Из-за нахлынувшего на меня страха я дышала редко и неглубоко. За водительским креслом, так, чтобы это не было заметно Антону, чуть выпрямила руку и вытянула пальцы. Они мелко дрожали.

Облизнув губы, я посмотрела в окно, панически раздумывая над сумасшедшей идеей сбежать.

За стеклом всё так же мелькали мокрые разноцветные автомобили и тёмно-серые деревья под мышино-серым утренним небом. На меня накатила жуткая слабость. Я ощущала пульсацию своего сердца уже не только в висках, мне казалось, что я едва ли не вся превратилась в взволнованный сердечный ритм. Лоб покрылся испариной: в прохладе кондиционера я буквально чувствовала его холодно-мокрым.